Ещё

Историческая бессмысленность русской интеллигенции 

Историческая бессмысленность русской интеллигенции
Фото: Деловая газета "Взгляд"
Вроде бы человек разумный должен стремиться к истине, докапываться до того, что было в реальности. А в реальности все всегда «не так однозначно»: героизму сопутствует подлость, милосердию — садизм, самоотверженности — предательство и т.п. Хоть на войне, хоть в частной жизни. Иногда одних и тех же людей. Но подавляющее большинство стремится по большей части к внутренне непротиворечивой мифологии, которая подкрепляла бы их политические убеждения.
Это я сейчас почитал историка , который говорит: «Декабристы составляют важную культурную константу в России, не только в рамках освободительного движения, но и в рамках мифологии российского социума в целом. Подобно тому, как Карамзин на рубеже XVIII–XIX века выработал и внедрил своим примером в жизнь образ частного человека, не чиновника, не служащего, но достойного того, чтобы к нему прислушивались, декабристы своим поведением выработали образ человека, живущего в истории. Начиная с декабристов, образованный и просвещенный русский человек живет не просто под забором, а ежедневно в истории, и все его поступки соотносятся с ней и имеют значение. Ровно поэтому попытка изменить образ декабристов, конечно, вызывает большие споры».
Три составные части, три источника сформировали образ декабристов у шестидесятников и следующих поколений: В. И. Ленин, который сообщил, что декабристы разбудили Герцена, со своей максимой «нельзя в России никого будить», и кинофильм , создавший романтический образ бунтовщиков не то против кровавого царизма, не то против опостылевшей советской власти — в эпоху эвфемизма любые исторические романы читались актуальными аллюзиями, и все жаждали найти в художественном тексте неконтролируемые ассоциации, которых опасались бдительные цензоры.
Возможно, именно это и положило начало шизофреничному раздвоению сознания прогрессивной интеллигенции, которая ненавидит и разоблачает советскую власть, одновременно (всем сердцем и всей душой) слушая музыку революции. Поэтому сегодня фильм «Союз спасения», которому посвящена статья Соколова, и попал в больной интеллигентский нерв: разговор о декабристах — это разговор не только о сегодняшнем дне, это — покушение на незыблемые конвенции картины мира «либералов», которые видят в нем такое же обесценивание их идеалов, каким сами они заняты в отношении Победы.
Образ декабристов как людей с хорошими лицами сильно померк с тех пор, как история их бунта обзавелась не слишком приятными подробностями в независимых исследованиях — задолго до поры, когда снова стала политически актуальной. Так что сетования Соколова на переписывание мифологии звучат весьма комично — особенно тезис о том, что до декабристов образованный и просвещенный русский человек жил просто под забором. Так и вижу под ним Державина и Ломоносова, Фонвизина и Тредиаковского, Новикова и Радищева.
Это утверждение мифологической константы анекдотически перекликается с ненавистной либералам патриотической риторикой о переписывании истории. Каждый может выбрать для себя сам — праздновать День Победы или сетовать, что могли бы пить баварское, чествовать декабристов или относиться к ним скептически. Но зарывать голову в песок собственных фантомов, чтобы не видеть фактов, которые очень часто открываются или напоминаются десятилетия спустя, смешно и грустно.
И на историю декабристского бунта, и на историю войны, и на историю нашей страны можно смотреть и сквозь розовые, и сквозь черные очки. Наверное, каждому они помогают успокоить какие-то собственные страхи. У каждого из нас есть своя личная мифология. У каждого — свой пантеон героев и своя система ценностей. Но речь не о частной жизни. Когда общественная наука ради внутренней непротиворечивости начинает отрицать факты, она становится мошенничеством. А когда отбирает, монтирует и интерпретирует их в идеологическом ключе, превращается в мифологию.
Любое государство строится на объединяющем мифе, который задолго до изобретения газет стал не только коллективным пропагандистом и коллективным агитатором, но также и коллективным организатором. Но есть мифы объединяющие, и есть мифы разделяющие («прежде, чем объединяться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определенно размежеваться»).
Объединяющим мифом для нашего народа стала Победа, разъединяющим — миф о русском рабстве. Придуман он был вольнодумцами, которые решали финансовые проблемы, торгуя крепостными, и горячо поддерживался советскими служащими, которые свободу привыкли видеть только в кино и в турпоездках для избранных, и — возможно, поэтому — думать, что нужна она далеко не всем. Свобода, действительно, не игрушка для инфантилов. Историческая бессмысленность русской интеллигенции — залог беспощадности русского бунта.
В литературоведении есть два термина: фабула и сюжет. Фабула — это совокупность событий, сюжет — способ рассказывания о них. Так вот, история — это фабула, а миф — сюжет, который выстраивается на ее основе. Миф не противоречит истории, но не является ею. Миф — это способ, которым мы историю воспринимаем. И это совершенно нормально, потому что мы видим все сквозь призму собственной системы ценностей. Необязательно переоценивать их, но не стоит цепляться за оценки, которые противоречат фактам.
«Звезда пленительного счастья» — прекрасный фильм о хорошем. На том же материале, выбрав другие факты и другую точку зрения, можно было бы снять и не «Союз спасения», а сплошную чернуху (именно в этой стилистике нынешние адепты декабристов очень любят представлять и видеть на экранах сегодняшний день). И души прекрасные порывы, и отвратительная реальность — чистая правда. Но не вся правда. Историю лучше видеть в единстве и борьбе противоречий. Любой романтический миф имеет сферу практического применения, в которой становится лишь разменной монетой. Не обещайте деве юной любови вечной не земле.
Видео дня. Неелова назвала причину громкого ухода Гармаша
Смотреть фильм на
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео