«Пиноккио»: классическая сказка как приговор Италии

Новую версию классической сказки снял Маттео Гарроне. Ее показали в том числе вне конкурса на Берлинском кинофестивале. Вообще, Гарроне – один из любимцев и постоянных участников фестиваля Каннского. У него даже есть два Гран-при этого смотра – за фильмы «Гоморра» (2008) и «Реальность» (2012). Впрочем, вторую награду многие сочли спорной, посчитав, что на ней настоял тогдашний глава Каннского жюри, соотечественник Гарроне Нанни Моретти – последний принадлежит к более старшему поколению итальянских режиссеров.
Главным конкурентом Гарроне за сердца зрителей и критиков можно назвать скорее . Но если Соррентино в своих гипертрофированно красивых, почти гламурных картинах рассказывает чаще об элите мира – творческой, политической, религиозной, – то Гарроне освещает мрачную сторону итальянской действительности. Его основные персонажи – бедняки, простые люди, мафиози разного калибра. Его стиль – суровый реализм. «Пиноккио» в его пересказе, конечно, остается сказкой, но превращается в сказку уж очень мрачную. Иногда даже пугающую, как и положено сказке подлинной, не отретушированной. Собственно, фильм 2015 года, в котором Гарроне начал исследовать фантастическое, называется в русской локализации «Страшные сказки» – это экранизация нескольких новелл из сборника фольклора Джамбаттисты Базиле.
Гарроне довольно точно следует букве Карло Коллоди, пусть и неизбежно удаляя или сокращая какие-то эпизоды книги. Тем не менее для российских зрителей, которые росли скорее на вольной фантазии «Золотой ключик, или Приключения Буратино», чем на оригинальной истории, может быть много сюжетных сюрпризов. Например, Карабас-Барабас, то есть глава кукольного театра Манджафоко, оказывается не главным антагонистом, а одним из самых милосердных героев.
«Просто помиловать»: Америка, которая не меняется
Итак, одинокий пожилой плотник, бедняк Джепетто, – в этой роли выступает главная звезда фильма, оскароносный режиссер и актер – делает себе сына из ожившего полена. Пиноккио (Федерико Иелапи) не желает ходить в школу и трудиться, поэтому его ждет череда испытаний.
Продав букварь, ради покупки которого Джепетто пожертвовал своей единственной курткой, чтобы посмотреть кукольный спектакль, Пиноккио оказывается на грани гибели: Манджафоко хочет сжечь его. Этот эпизод станет первым в череде злоключений: доверчивого Пиноккио несколько раз облапошат нищие Лис и Кот, его посадят в тюрьму, превратят в осла, бросят в море, он будет проглочен гигантской акулой. Почти всякий раз его будет спасать таинственная Фея с голубыми глазами: сначала девочка, потом молодая женщина с прекрасным лицом актрисы .
«Пиноккио» Гарроне сделан просто изумительно: действие разворачивается на фоне красивейших итальянских пейзажей, а визуальные эффекты производят впечатление обаятельной старомодной рукотворности, что привносит в фильм некоторую сумасшедшинку. Впрочем, конечно, на вкус и цвет: кто-то из критиков посчитал фантазию режиссера больной.
Хорош сам Пиноккио: это в буквальном смысле деревянный мальчик (нос его, кстати, весьма умеренной длины). Лис и Кот, напротив, – самые обычные итальянские нищие, о животном происхождении которых напоминают лишь пышные усы. Выразительны в своей уродливости говорящий сверчок и огромный тунец с почти человеческими лицами.
«Эма: Танец страсти»: что можно узнать о себе с помощью танцев и секса
Один из лучших персонажей – гигантская улитка, комическая служанка Феи, которой Гарроне уделяет гораздо больше внимания, чем автор сказки Коллоди. Эпизоды в старинном, живописном в своей обветшалости доме, где Пиноккио не раз обретает покой и радость, дышат настоящим волшебством и переносят в детство.
Вспоминается чуть ли не «Мэри Поппинс, до свидания!» с , но атмосфера в «Пиноккио» гораздо более фантасмагорична. Порой все это превращается в упоительный фарс: улитка с легкостью перемещается по дому, а вот все остальные поскальзываются на ее слизи – в том числе кролики, принесшие заболевшему Пиноккио гробик.
Визуализация сюжетных ходов, которые были и в сказке, выглядит, к слову, крайне пугающе. Когда мальчика, пусть и деревянного, вешают на дереве или когда у Пиноккио сгорают ноги – это действительно страшно. Что уж говорить о страданиях несчастного, покинутого сыном Джепетто, от которых у человека взрослого душа кровью обливается. И это еще цветочки, ведь мрачный посыл Маттео Гарроне, кажется, коренным образом отличается от оптимистического посыла Карло Коллоди.
Литературный первоисточник, если перечитать его, оказывается скучен своей назойливой моралистичностью: хорошие дети послушны; безделье – ужасная болезнь, и ее нужно лечить с детства; дети, не слушающиеся советов старших, непременно попадают в беду. В финале сказки Пиноккио окончательно это осознает и, раскаявшись, начинает трудиться, чтобы обеспечить своего дряхлого отца. При этом благодаря Фее Пиноккио становится вполне себе обеспеченным, а Джепетто, выздоровев, вновь обретает возможность работать. У Гарроне финал обладает лишь видимой радужностью: да, Пиноккио становится настоящим подростком, но очевидно, что ничего, кроме тяжелого, почти каторжного, труда, его в будущем не ждет.
«Джентльмены»: как Гай Ричи вернулся к истокам
У Гарроне, бытописателя жизни честных работяг и беспринципных преступников, и «Пиноккио» обретает характер социального очерка. Пиноккио кажется не непослушным лентяем, как в книге, а человеком истинно свободным: постановщик подчеркивает, что он не марионетка, в отличие от кукол в театре Манджафоки. Пиноккио пытается сбежать из серой реальности с ее скучными правилами, бедностью, несправедливостью и беззаконием (мартышка-судья кричит о том, что в этой стране все невиновные должны сидеть за решеткой, что вызвало бурную реакцию на российском пресс-показе картины), но его попытки обречены.
Путь деревянного героя – это не путь взросления, как у Коллоди, а скатывание в пропасть, хоть он сам этого и не осознает. Стать лучшим учеником можно, но это не отменяет того, что к чуть менее способным школьникам учитель будет применять репрессивные меры. А тяжелый физический труд, конечно, облагораживает, но когда в жизни ничего, кроме него, не предвидится, это уже не столь важно.
Греет разве что любовь к отцу да к Фее – не просто матери для Пиноккио, а настоящей Богоматери, творящей чудеса. Так что не зря Гарроне сравнивает «Пиноккио» не только со своими «Страшными сказками», но и с полными безысходности картинами «Гоморрой» и «Реальность». Пессимистичный взгляд на итальянскую (да и шире – мировую) действительность проникает и в сказку. Похож Пиноккио и на главного героя предыдущей картины Гарроне «Догмэн»: скромного владельца салона красоты для собак, мечты которого рассыпались в прах.