Фильмы
ТВ
Сериалы
Актеры
Тесты
Фото
Видео
Прямой эфир ТВ

Одушевлённый враг. Высокая культура не помешала убивать

Например, солдата вермахта или СС, которого жена «просила прислать ей из России детские вещи, не стесняясь, если они запачканы кровью: «кровь можно отмыть». Эти строки из её письма цитирует в статье под названием «29 декабря 1942 года». Да, мы можем представлять и внешне совсем не страшных персонажей «Семнадцати мгновений весны», за чьими фигурами в чёрной форме всё равно легко увидеть Бабий Яр и Освенцим, руины Ростова и Чернигова, Минска и Севастополя.

Одушевлённый враг. Высокая культура не помешала убивать
Фото: Украина.руУкраина.ру

Мы привыкли думать, что этих врагов привлекла пропаганда зла, сулящая личное и расовое благо.

Видео дня

«Гитлер ведь прямо говорил, что будет завоевывать, утверждать расу господ, уничтожать евреев, подавлять, порабощать низшие расы». Это тот же Эренбург в разговоре с в середине 1960-х.

«Нацизм обещал немцам господство над всеми прочими неполноценными народами и, соответственно, довольство и процветание на своей и завоеванных территориях», — так писал 10 лет назад .

Оба писателя, в том числе и побывавший в советских лагерях Бородин, высказывались так в контексте спора со ставшим уже официальным для и Украины тезисом о равной вине нацизма и сталинизма.

Враг для нас напрочь лишен духовности. Однако я представляю его иначе. В 1938-м это подросток, который слушает с матерью впервые появившуюся на пластинках запись 9-й симфонии Брукнера. Исполняет оркестр Мюнхенской филармонии под управлением Зигмунда фон Хаузеггера, издано фирмой Preiser Records. Мать поясняет ему: «Это композитор, которого так любит наш фюрер. Первая часть misterioso, то есть «таинственно».

Любой тонко чувствующий человек не может не оценить эту музыку, равно как и самое популярное произведение того же композитора, 7-ю симфонию. Скорбное адажио из неё прозвучало на радио еще не взятого союзниками Гамбурга в мае 1945-го, сопровождая весть о смерти Гитлера. Умерший задолго до появления нацистской партии Брукнер не виноват в любви к нему фюрера и рейхсканцлера. Он чуждался политики и в отличие от Вагнера не был антисемитом. Равно как не виноват и в том, что эсэсовцы в боях под Ковелем в марте 1944-го поднимали свой дух, включив фонограф со «Сказками Венского леса» (эпизод описан в мемуарах офицера СС «Черный марш», которые изданы и на русском).

Возможно, и мой персонаж, слушавший подростком Брукнера, участвовал в том бою. Уже во время войны в 1940-м он посмотрел экранизацию пушкинского «Станционного смотрителя» (Der Postmeister), снятую Густавом Учицким, который ранее прославился «Юным гитлеровцем Квексом». Der Postmeister считается не только лучшей работой Учицкого, но и одной из лучших экранизаций русской литературы на Западе.

На следующий год наш персонаж мог слушать по радио или прочитать следующие слова: «Что такое Европа, мои депутаты? Нет никакого географического определения нашего континента Граница этого континента — не по Уральским горам, но скорее между западным и восточным образом жизни. В своё время Европой были всего лишь Греческие острова, которых достигли северные племена, и где зажглось пламя просвещения и гуманизма, которые распространялись медленно, но неуклонно. И когда греки боролись с вторжением персидских завоевателей, они защищали не только свою маленькую родину, Грецию, но и концепцию сегодняшней Европы».

Концепция Европы — это не географическое понятие, а пространство ценностей. Именно так трактуют понятие «Европа» сейчас и в ЕС. Приведенная цитата органично смотрелись бы в устах фон дер Ляйен, Туска и Борреля. Но эти слова произнес 11 декабря 1941-го Адольф Гитлер, выступая в рейхстаге по случаю объявления войны Соединённым Штатам.

Да, в публичных речах нацисты могли скрывать многие идеи, драпировать ряд своих истинных целей. Но, с другой стороны, знакомство с вещами непубличными тоже открывает немало неожиданного, не совпадающего с привычными штампами.

Так, 27 апреля 1942 г. доктор Эрхард Ветцель — начальник отдела колонизации 1-го главного политического управления министерства восточных территорий пишет «Замечания и предложения по генеральному плану «Ост» рейхсфюрера войск СС», где, в частности, говорится: «Когда Кузнецкая, Новосибирская и Карагандинская промышленные области начнут работать на полную мощность, потребуется огромное количество рабочей силы, особенно технических работников. Почему бы валлонским инженерам, чешским техникам, венгерским коммерсантам и им подобным не работать в Сибири? В таком случае можно было бы по праву говорить о резервной европейской территории для колонизации и добычи сырья. Здесь европейская идея имела бы смысл во всех отношениях».

То есть европейская идея — это колонизация России. О такой колонизации много говорилось и в «Майн Кампф», но как о немецкой задаче. Здесь же видно, что Ветцель во внутреннем документе понимает Европу не как землю, покоренную немцами, а как разнонародный организм, который под руководством немцев колонизирует русское пространство.

Да, между старшим партнером и младшим есть дистанция, но несравненно меньшая, чем между младшим партнером и рабом. В той же записке сказано: «Целью немецкой политики по отношению к населению на русской территории будет являться доведение рождаемости русских до более низкого уровня, чем у немцев. То же самое относится, между прочим, к чрезвычайно плодовитым народам Кавказа, а в будущем частично и к Украине. Пока мы заинтересованы в том, чтобы увеличить численность украинского населения в противовес русским. Но это не должно привести к тому, что место русских займут со временем украинцы».

Ясно, что для Ветцеля украинцы недостойны колонизации Сибири, но вопреки расхожему мнению не все славяне оказываются неполноценными европейцами. Есть и полноценные в лице «чешских техников», кстати, не потомки ли этих несостоявшихся колонизаторов снесли памятник маршалу Коневу в Праге? Не надо думать, что Ветцель либеральничал, зайдя дальше дозволенного. Он-то как раз хорошо знал, кто расово правильный, а кто нет, ибо в 1940-41-м полтора года был начальником отдела в расово-политической службе Рейха и оттуда ушел на повышение.

Но вернёмся к искусству, которое было доступно всем немцам. В 1941-м экранизация «Станционного смотрителя» была уже снята с экранов, ибо слишком симпатичными являлись там русские. Но в 1944-м фильм стали вновь прокатывать. В вышедшем в 1943-м и снятом по заказу Геббельса «Мюнхгаузене» Йозефа фон Баки русские тоже оказались весьма симпатичны, а фильм не запрещали. Главным же хитом того года стал «Иммензее» Фейта Харлана. Экранизация одноимённой лирической новеллы о любви и верности, написанной классиком XIX столетия, другом Тургенева Теодором Штормом. Фильм и сейчас можно смотреть с удовольствием, хотя его сверхзадачей было поднять боевой дух немецких солдат образом прекрасной и верной немецкой девушки. Но в нём нет ни войны, ни политики, ни расовой теории, нет вещей, которыми изобиловал снятый ранее пропагандистский фильм того же Харлана «Еврей Зюсс».

Многие кинокартины Третьего рейха оказались близки и народу-победителю. Это показывает успех в прокате трофейных фильмов в первые послевоенные годы и сам факт их выпуска на экран во время самых жестких цензурных ограничений. Лишь работы Учицкого и Харлана не показывали, поскольку авторы слишком тесно запятнали себя сотрудничеством с режимом.

Я пишу это совсем не для того, чтобы сделать врага привлекательным благодаря его любви к хорошему кино и музыке. Просто надо обратить внимание на две вещи. Во-первых, усвоение духовных и эстетических ценностей совсем не мешало ему и другим убивать русских, евреев и украинцев. Во-вторых, нацистские ценности были куда лучше и красивее упакованы, чем принято думать. И «Мюнхгаузен», и «Иммензее» являлись такой же частью официально санкционированного германского мира, как расовые теории. И Штраус, и Брукнер были частью того же официоза. К нему же относился и Бетховен, чья 9-я симфония в исполнении Берлинского симфонического оркестра звучала 19 апреля 1942-го на концерте в честь дня рождения Гитлера, конечно, вместе с самым известным своим фрагментом «Одой к радости», которая много позже станет гимном Евросоюза.

Концепция примитивного неодушевленного врага была хороша во время военного противостояния, когда была необходима в принципе нехитрая «наука ненависти». Но сейчас стоит видеть тех, кого мы победили, более многогранными. И не столько для того, чтобы лучше понимать то время, сколько для того, чтобы лучше ориентироваться в нынешнем мире.

Ведь в этом мире зло еще лучше упаковано в обличье добра, чем восемь десятилетий назад: рекламные технологии не стоят на месте. Мы не знаем, есть ли на самом деле новые Ветцели с аналогичными записками, или это выдумки конспирологов. Мы видим многие привлекательные стороны этого мира. В нём, например, творят такие режиссеры, как , Вим Вендерс, , Бела Тарр, Агнешка Холланд и многие другие — достаточно посмотреть на впечатляющие списки подписантов писем в поддержку , начиная с 2014-го.

Думаю, эти лица парадной стороны Европы не менее талантливы, чем Учицкий и Харлан. И уж точно никто из них не разменивался на гадкие агитки вроде «Зюсса» и «Квекса». Ну, а с их подписями за Сенцова проблема не в корпоративной солидарности и вообще не в факте этих писем. Понятно, что люди профессии, предполагающей тонкие чувства, должны переживать, когда страдают другие. За сирийских беженцев они тоже переживали.

Проблема в избирательности страданий, которые вызывают их эмоции. Может, их молчание по поводу других страданий не надо равнять с «Зюссом» и «Квексом». Но стоит знать: никто из именитых участников этих списков ни слова не сказал по поводу трагедии 2 мая в Одессе.

И уверен — не скажет.