Фильмы
ТВ
Сериалы
Актеры
Тесты
Фото
Видео
Прямой эфир ТВ

Звезды под ударом

История с обсуждается широко и повсеместно. Разве что не ленивый не бросил в него камень. Однако не буду становиться в длинную очередь хулителей артиста, их и без меня хватает.

Звезды под ударом
Фото: Русская ПланетаРусская Планета

Вспомню, как обличали известных людей в прежние, советские времена – по делу или в назидание другим. С одними расправлялись жестоко, другие отделывались общественным порицанием, фельетонами, отлучением от концертов и, соответственно, лишением солидных гонораров

Видео дня

Красная карточка

История с футболистом столичного и сборной СССР Эдуардом Стрельцовым широко известна и потому не стоит подробно распространяться на эту тему. Напомню лишь, что талантливый центрфорвард с упорством, достойным лучшего применения, торил дорогу к тюремной камере.

Итак, факты.

Стрельцов часто проводил блестящие матчи и нередко «засвечивался» в различных скандалах. Ему не было и двадцати, но его уже не раз задерживала милиция – за драки, дебоши, разгулы. В конце концов, Стрельцов «доигрался» до фельетона – 2 января 1958 года в «Комсомольской правде» была опубликована статья популярного журналиста Семена Нариньяни «Звездная болезнь». В ней автор выдал форварду по полной программе – за то, что он пил, гулял, хулиганил и вообще зазнался:

«Ему уже наплевать на честь спортивного общества, наплевать на товарищей. Он уже любит не спорт, а себя в спорте. Он выступает в соревнованиях не как член родной команды, а как знатный гастролер на бедной провинциальной сцене. Товарищи стараются, потеют, выкатывают ему мячи, а он кокетничает. Один раз ударит, а три пропустит мимо »

Это было предупреждение или, выражаясь футбольным языком, желтая карточка.

28 мая 1958 года форвард должен был в составе сборной СССР ехать на чемпионат мира в Швецию. Но за три дня до этого Стрельцов в компании товарищей по сборной поехал «отдохнуть» на подмосковную дачу и попал в историю. Она, как была темной и грязной тогда, так ею и осталось спустя много лет. Но игрок был арестован и предан суду за насилие. Приговор был ошеломляющий: 12 лет лагерей.

В той же «Комсомольской правде» появилась статья «Еще раз о «звездной болезни». Ее авторы, журналисты и Илья Шатуновский, что называется, отвели душу. Впрочем, их «усердие» можно объяснить - они явно действовали по указанию свыше, возможно, даже из Кремля.

Небольшое отступление. В советские времена публичная критика известных людей была нормой. При Сталине с упоением громили фильмы, спектакли, книги орденоносцев и лауреатов. Те же нравы сохранились при Хрущеве, считавшим, что неприкасаемых в государстве рабочих и крестьян быть не должно. И если звезды из мира искусства и литературы, оплошав, попадали в какую-то историю, их не щадили – били жестоко, наотмашь.

Власть хотела показать, что в СССР царит всеобщее равенство и любой человек, невзирая на звания и титулы, должен отвечать за свои прегрешения. Но часто их просто выдумывали, раздували скандалы – по властному звонку какого-то влиятельного чиновника. Мол, надо приструнить звезду. Готовьте публикацию

Фельетон был страшным оружием. Несколько колонок текста на газетной странице «Правды» или других центральных изданий грозили огромными неприятностями. Провинившихся снимали с работы, исключали из рядов . Рушились судьбы ломались биографии. Однажды после обличительного материала в «Правде» того же Нариньяни, его герой скончался. Разумеется, от переживаний

Эдуард Стрельцов вышел из лагеря досрочно, в 1963 году. Вернулся в «Торпедо» и снова стал играть за сборную СССР. Он изменился не только внешне – полысел, потяжелел. Стрельцов стал степенным, спокойным - и в жизни, и на поле. Но так же блистал и забивал

Писатель вспоминал, что Эдуард Анатольевич, уже неизлечимо больной «барахтался в полудреме, полубреду, из которых вдруг вынырнул, спросив безотносительно к предыдущему бормотанию: «Одного не пойму за что меня посадили?»

Это сейчас Клавдию Шульженко вспоминают в превосходных степенях. Раньше этой талантливой артистке изрядно доставалось: не от критиков – критиканов. Мол, ее песни чересчур печальны, репертуар устаревший, мещанский. Певицу «укусил» злой эпиграммой журнал «Крокодил»: «Вы спели хорошо про встречи, / Про речи тоже и про руки. / Но слушать это каждый вечер / Знакомой рифмой скажем: муки».

В конце 50-х годов «Московская правда» «посвятила» Шульженко фельетон «Тузик в обмороке». Суть его такова: любимая собака певицы попала под машину, она ее выхаживала и поэтому отказалась от концерта:

«В доме у Шульженко – переполох. Больного пса поят валерьянкой и кладут ему на брюхо компрессы. Но еще больший переполох в клубе. Как быть? Повесить объявление: «В связи с болезнью собаки Шульженко концерт отменяется»? Даже самый плохой конферансье не решился бы так плоско острить »

Автор фельетона утверждал, что певица срывает уже не первый концерт. Причем, исключительно из-за капризов. То ей нездоровится, то настроение плохое или голос пропал. А тут Тузик заболел.

Публикацию венчала угроза: «Шульженко недаром носит звание заслуженной артистки. Она, действительно, популярна в народе, перед ней гостеприимно распахиваются двери клубов и концертных залов. Как поется в песне: Для нашей Челиты все двери открыты

Но эти двери в один прекрасный день могут и захлопнуться, если Шульженко свое появление на сцене будет ставить в зависимость от состояния здоровья незабвенного Тузика».

После той грубой, издевательской публикации Шульженко заболела. Но со временем – и недуг, и обида - прошли. Она снова участвовала в концертах - в лучших, престижных – в Колонном зале, Кремле, Дворце съездов. Пела «об огнях пожарищах, о друзьях-товарищах», о том как «синенький, скромный платочек падал с опущенных плеч», вспоминала, «как на запад мы шли по Украине». И певицу награждали нескончаемыми аплодисментами

Однажды в квартире Клавдии Ивановны раздался телефонный звонок. Это был автор злосчастного фельетона – журналист Юрий Золотарев. Он стал сбивчиво объяснять, что виноват перед артисткой хочет прийти для объяснений. Шульженко согласилась его принять.

Журналист пришел с огромным букетом роз и прямо у дверей встал перед великой женщиной на колени. Она его простила.

Хрущев против

Не раз обижали популярного артиста Марка Бернеса. 18 мая 1958 года «Советская культура» опубликовала фельетон «Шептуны у микрофона», в которой осуждалась концертная деятельность певца. Впрочем, досталось на орехи и другим исполнителям.

Спустя несколько месяцев, 17 сентября 1958 года Бернес снова повергся атаке – на сей раз его раскритиковал известный композитор : «Пластинки, напетые им (Бернесом– В.Б.), распространены миллионными тиражами, являя собой образец пошлости, подмены естественного пения унылым говорком или многозначительным шепотом, - негодовал композитор. Этому артисту мы во многом обязаны воскрешением отвратительных традиций «воровской романтики» - от куплетов «Шаланды, полные кефали» до слезливой песенки рецидивиста Огонька из кинофильма «Ночной патруль».

Статья под заголовком «Искореним пошлость в музыке» была опубликована в «Правде» в сентябре 1958 года. Выходило, что «Спят курганы темные», «Все еще впереди», «Три года ты мне снилась» и другие замечательные мелодии, исполненные Бернесом, пошлость? Такая оценка казалась грубой и несправедливой.

Композитор Свиридов был человеком крутого нрава, и в данном случае, он, конечно, погорячился. Или его просто и убедительно «попросили» поставить свою авторитетную подпись под чужой статьей? В то время шла очередная кампания – борьбы с «микрофонным пением». И Бернес попал под раздачу.

На артиста обрушилась не только «Правда». В тот же день, 17 сентября 1958 года «Комсомольская правда» опубликовала фельетон «Звезда на «Волге». В ней рядовое нарушение правил дорожного движения подавалось как «поведение, недостойное советского артиста».

Без сомнений, мощный идеологический удар был нанесен по артисту по команде какого-то влиятельного лица. По слухам, самого Хрущева. Началось же все с правительственного концерта по случаю открытия XIII съезда комсомола. В нем, согласно регламенту, каждому певцу была разрешено исполнить только две песни. Потом, даже если публика жаждала продолжения, ему следовало удалиться, уступив место другим.

Бернес, как и положено, спел один раз, другой, но овации не смолкали - его долго и настойчиво снова звали на сцену. Марк Наумович хотел было выйти к зрителям, но его не выпустили. И зрители и, среди них самый главный – Хрущев, певца не дождались.

Никита Сергеевич ничего не знал о регламенте и решил, что Бернес просто зазнался. Масла в огонь подлил его зять, главный редактор «Известий» , возмутившийся поведением певца. И неспроста – в то время он и Бернес были соперниками – оба ухлестывали за одной и той же женщиной – красавицей-актрисой

Это была искра, которая зажгла пылкий нрав Хрущева. К тому же, после концерта он пришел за кулисы поблагодарить исполнителей и Бернеса среди них не нашел. Тот сразу после исполнения уехал домой. А Хрущев воспылал негодованием еще сильнее. И решил наказать «зазнавшегося» певца...

Бернес стал опальным - на целых два года. Все это время он не участвовал в концертах, не снимался в кино. «Реабилитировали» Марка Наумовича только в 1960 году. На многотысячном концерте в Лужниках он блистательно исполнил пронзительно-щемящую песню «Враги сожгли родную хату».

«Опасная дорожка»

Свою порцию «тумаков» получила и эта восхитительная актриса. В 1958 году в «Комсомольской правде» года была опубликована статья молодой журналистки , которая высмеяла игру Гурченко в фильме «Девушка с гитарой». Более того, автор стала назидать:

«Кокетничанье перед объективом киноаппарата, красивые позы, словом, отсутствие серьезной работы над образом – это очень опасная дорожка в искусстве, она легко может привести к тому «легкому жанру» в дурном смысле этого слова, что расположен около искусства »

Однако Гурченко не придала значения той публикации. И продолжала выступать с концертами. Многие были «левыми», и деньги за них исполнительница получала в конвертах. Но отказаться от подобных гонораров не могла, поскольку иных заработков у нее не было.

Вскоре та же «Комсомолка» снова обратила на нее свой строгий взор. В этой газете был напечатан фельетон «Чечетка налево» за подписью главного редактора газеты Бориса Панкина и уже знакомого вам Ильи Шатуновского. В своей книге «Аплодисменты» Гурченко иронически или по ошибке назвала его Шалуновским.

«Еще год назад комсомольцы Института кинематографии предупреждали увлекшуюся легкими заработками Людмилу Гурченко, - писали они. - Ее партнеров наказали тогда очень строго, с Людмилой же обошлись мягко: все-таки талантливая, снималась в главной роли, неудобно как-то. Снисходительность товарищей не пошла молодой актрисе впрок. Для виду покаявшись, она вскоре снова отправилась в очередные вояжи. Концерт в клубе шпульно-катушечной фабрики Концерт в Апрелевке. Концерт в Дубне И в помине нет уже у начинающей двадцатидвухлетней артистки робости перед зрителем, того душевного трепета, который переживает каждый настоящий художник, вынося на суд зрителей свое творчество »

Гурченко рассказывала, что фельетон чуть не довел ее родителей до инфаркта. Позвонил ее отец, и она услышала как дрожит его голос: «Дочурочка, моя дорогенькая, якой позор, на увесь Харькув! Тебя в газете прописали. Мы с Лелюю (мамой Гурченко – В.Б.) не выживем ».

Людмила Марковна вспоминала, что от нее «все отвернулись. Так и говорили: «Кто она такая? Фамилии такой не будет. Сотрем в порошок. Ясно?». И жизнь моя кончилась на 10 лет».

Очень многие известные советские деятели литературы и искусства прошли через жернова огульной критики и надуманных разоблачений. Больнее всего хлестали самых ярких, талантливых: певиц , , композитора , поэтов , , актеров , , , , ,

Неприкасаемых во времена СССР не было.