Ещё
Миллиард
Боевик, Приключение, Комедия
Купить билет
После
Мелодрама
Купить билет
Волшебный парк Джун
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Проклятие плачущей
Мистика, Триллер, Ужасы
Купить билет
Унесённые призраками
Мультфильм, Приключение, Аниме
Купить билет
Кладбище домашних животных
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
Балканский рубеж
Боевик, Приключение, Драма
Купить билет
Шазам!
Боевик, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Нуреев. Белый ворон
Биография, Драма
Купить билет
Хеллбой
Боевик, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Мы
Триллер, Ужасы
Купить билет
Щенячий патруль: Мегащенки
Мультфильм, Приключение
Купить билет
Домовой
Фэнтези, Комедия, Семейный
Купить билет
Королевский корги
Мультфильм, Комедия
Купить билет
Миа и белый лев
Приключение, Семейный
Купить билет
Пылающий
Детектив, Драма
Купить билет
Середина 90х
Трагикомедия
Купить билет
Трезвый водитель
Ромком
Купить билет
Потерянное звено
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет

Песни героики и опыта 

Госоркестр отметил 80-летие мировой премьерой и мировой классикой
В день своего 80-летия Госоркестр им. Светланова и дирижер Владимир Юровский сыграли в Большом зале консерватории праздничную программу из музыки Александра Вустина, Прокофьева, Бетховена, отчасти Малера, а также Вагнера вместо государственного гимна, как это могло быть, если бы оркестр решил буквально повторить свою дебютную программу 1936 года. Новую и старую музыку на концерте послушала Юлия БЕДЕРОВА.
В октябре 1936 года созданный указом правительства Госоркестр (второй в послереволюционной России после оркестра Гостелерадио и Персимфанса без дирижера, к тому моменту, впрочем, уже разогнанного) сыграл свой первый концерт в Большом зале консерватории. Были исполнены две симфонии Бетховена (Первая и Третья, «Героическая»), а перед тем Интернационал — тогда еще официальный гимн Советской России. «Героическую» Юровский поставил в программу юбилейного выступления в оркестровке Малера — эта версия прозвучала в одном из первых концертов Госоркестра с новым худруком и наряду с «Симфоническими танцами» Рахманинова стала визитной карточкой современного ГАСО. Других параллелей с программой 1936 года у нынешнего концерта не было, если не считать Увертюры к «Нюрнбергским мейстерзингерам» Вагнера, исполненной не столько в качестве нарядно-праздничной прелюдии, сколько в гимническом ключе (массивно по артикуляции и фразировке, величественно по динамике) и с соответствующим смыслом, как гимн искусству на месте гимна государству. Дирижер раскрыл этот смысл не только музыкой, но и по обыкновению словами. Он объяснил со сцены, что Увертюра к опере, посвященной силе и значению искусства в жизни, прозвучала вместо Интернационала потому, что место художника в государстве должно быть самое важное и высокое. Немного старосветской социологии в духе проповеди Антония Падуанского рыбам (художник в здешнем государстве — как те рыбы, поедающие друг друга во время проповеди, — все равно не занимает высокого положения, а если занимает, его статус не влияет на авторитет искусства) не только не помешало гимническому течению музыки, но и заявило важную малеровскую тему. Малер, однако, предстал в концерте не сам и не с проповедью Антония Падуанского (так написано Скерцо из Второй симфонии), а в роли аккуратного ретушера бетховенской Третьей симфонии. Партитура окончательной малеровской версии «Героической» была издана в 2010 году и стала одной из любимых в репертуаре Юровского и Госоркестра. Нынешнее исполнение в БЗК оказалось неотразимым по качеству звука и формы и цельности философии, так что об упреках, какие иногда звучат в адрес Юровского и касаются доминирования учености в его концепциях над пластикой и экспрессией, не могло быть и речи.
Предельная сконцентрированность звучания всех оркестровых групп, безупречная, пластичная фразировка, глубокий и ясный баланс, не пышный, но многомерный звук, сочетание скульптурности, масштаба и сдержанности, строгости, едва ли не камерности высказывания, превратили «Героическую» из рубежной партитуры классицизма в большую романтическую симфонию. Ее герой стал не столько эмблематическим объектом повествования, сколько субъектом высказывания. Волшебством инструментовки, сдержанной театральностью, прозрачным сумраком звучание симфонии напоминало в первой части о Берлиозе, а начиная с Траурного марша (здесь он стал центром симфонии) еще и о самом Малере, особенно выразительную его тень можно было заметить в Скерцо, сыгранном в анти-аутентистском медленном темпе. Этим нынешнее исполнение отличалось от предыдущих, где ретуши ретушами (Малер примерно вдвое увеличил состав оркестра и несколько переиначил партии духовых), но Бетховен оставался Бетховеном. Теперь он оказался развернут далеко в будущее, в эпоху своих наследников и еще дальше. Парадоксальным образом анти-аутентистская трактовка (в том числе, смягченная, сглаженная артикуляция, какая в другой ситуации могла бы показаться недостатком) не убавила звучанию Бетховена современности, скорее наоборот.
Но как бы ни была уникальна «Eroica», главным в программе стал Третий концерт Прокофьева с Николаем Луганским, сыгранный с такой безусловной красотой и качеством, что ощущение неповторимости момента и открытия становилось с каждым тактом все пронзительней. Луганский, с юности известный склонностью к поэтической лирике и Рахманинову, но давно уже выросший из образа школьного Ленского, если когда в нем и пребывал, счистил с Третьего концерта Прокофьева весь вросший в канон его исполнения атлетизм, не умалив структурной изысканности музыки, ясности образов и графичности языка. Вместе с замечательно чутким оркестром он словно отошел на полшага в сторону от шаблонов прокофьевской выразительности и она засветилась новыми красками. Строгий блеск без мишуры и проникновенность без сентиментальности, на которую намекнул еще до вступления фортепиано оркестр собранным темпом своих начальных тактов, рафинированная ирония и жутковатый холод моторики, благородство звука, гибкость движения и изумительное партнерство солиста и оркестра, все превратило Концерт в кульминацию вечера. Больше всего в Прокофьеве поражало количество воздуха, прозрачного, свежего, безграничного, такое, что даже вторжение в его звучание материального мира, условного зла в обличье телефонного звонка на оторопи последних тактов Второй части и в начале Финала, из-за чего Юровский остановил исполнение, не заставило этот воздух схлопнуться.
Еще одним нетривиальным моментом концерта, где эпизоды соревновались в важности друг с другом без всяких скидок, стала мировая премьера специально написанного сочинения Александра Вустина «Песнь восхождения» для оркестра и хора (хор академии им. Попова), свидетельство полезности новаторской идеи Юровского ввести в оркестровую практику позицию «композитора в резиденции» по европейскому образцу. В прошлом сезоне первым «резидентом» Госоркестра стал Александр Вустин, представитель поколения семидесятников, участник объединения МАСМ, когда его возглавлял Эдисон Денисов, изысканный мастер, тонко объединяющий в неэклектичном творчестве художественную силу разных течений, от поствебернианских до неофольклорных. Нынешняя «Песнь восхождения» (финальная часть триптиха, начатого в прошлом сезоне «Песней Лукерьи», первой вустинской премьерой Госоркестра) не открыла новых художественных горизонтов, а красиво запрограммированная неожиданность вступления хора могла бы удивить, если бы не была анонсирована заранее. Философски насыщенная, по звучанию прозрачная «Песнь» порадовала строгостью формы, ясностью пуантилистского языка и вебернианской краткостью больше, чем звуковой или смысловой фантазией. Так или иначе, выбранный Юровским и оркестром путь к введению новой музыки в симфонический ординарий Вустин поддержал корректно. Еще больше премьер новой музыки 20 и 21 веков у Госоркестра — в богатой программе филармонического фестиваля «Другое пространство» в ноябре. Без Бетховена и Вагнера, но с Штокхаузеном и Берио, чем ни классика.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео