Фильмы
ТВ
Сериалы
Актеры
Тесты
Фото
Видео
Прямой эфир ТВ

Камера смотрит в войну

Вопреки мифу об "оргии военно-патриотической пропаганды", блокбастеров на тему в России снимают очень мало. За последние пять лет -- по большому счету, четыре штуки: "Сталинград" (, 2013), "Битва за Севастополь" (, 2015), "А зори здесь тихие..." (, 2015), "28 панфиловцев" (, , 2016). Шуму же вокруг них непропорционально много.

Дискуссия ни о чем: почему «либеральная общественность» воюет с кино о Великой Отечественной
Фото: kinomax.rukinomax.ru

Едва становится известно о скором выходе масштабного кино о Великой Отечественной, разыгрывается одна и та же презабавнейшая пьеса. "Либеральная общественность" объявляет грядущий фильм государственническим "пропагандистским мифом". Создатели фильма и представители государства-продюсера оппонируют им примерно с тем же градусом кликушества. Когда же фильм выходит, оказывается, что спор возник на пустом месте. Фильмы не то чтобы всем нравятся, но ни у кого не вызывают принципиальных претензий. Но и хвалить их можно лишь за то, чего в них нет. Нет заградотрядов, с неизвестной науке целью стреляющих ("Цитадель" ) в спину наступающим штрафникам? Уже хорошо.

Видео дня

Блокбастеры к пропаганде отношения не имеют уже потому, что авторы лелеют странные надежды на мировой успех. Вот и возникают в "Сталинграде" абсурдная линия российских спасателей в Японии и фигура страдающего немецкого офицера, гораздо более живого, чем защитники условного "дома Павлова". А в фильме о снайпере прежде ее самой на экране появляется .

В случае с "28 панфиловцами" прелюдия к премьере носила особенно гротескный характер. Сначала возникла свара о фактической подоплеке легенды о "28". Дискуссия ни о чем: "ложь" легенды в том, что героев было не 28, а гораздо больше, и не все они погибли. Советская пропаганда преуменьшала подвиг, но за истерическими воплями обеих сторон этот факт выпал из поля зрения. Фильм вышел -- и спор заглох: опять ни богу свечка, ни дьяволу кочерга. Не пьет СМЕРШ солдатскую кровь -- ну и хорошо. Не кричат "За Родину, за Сталина!" -- ну и славно.

Вопрос о "правде войны" в кино -- не идеологический, а философский, парадоксальный дублер вопроса о "правде любви". Объявить ли заведомой ложью все фильмы о любви, не транслирующие детали полового акта? Простой синоним "правды любви" -- порнография. Если в кино о войне нет физиологического ужаса, означает ли это лживое кино?

ответил на этот вопрос утвердительно, объявив все фильмы о войне -- от "Самого длинного дня" до "Баллады о солдате" -- аморальными: война не поддается эстетизации, а кино ее эстетизирует. Элем Климов принял вызов и снял "Иди и смотри" (1985), чудовищный и озадачивающий фильм о гитлеровском геноциде в Белоруссии по сценарию его свидетеля Алеся Адамовича. Тридцать лет прошло, но категорически непонятно, что такое "Иди и смотри": отважный шедевр или порнография смерти.

У кого хватит духа обвинить фронтовиков , , , , , , , отцов советского военного кино, в том, что они сознательно лгали о войне? Просто отдельно взятый фильм не может транслировать "правду войны": у войны много правд. Была "правда ", гениально выказанная в "Великом переломе" (, 1945) -- фильме о Сталинградской битве, снятом практически без батальных сцен. "Лейтенантская правда" "Верности" (Петр Тодоровский, 1965) или "Чистых прудов" (, 1965). "Мужицкая правда" "Родника" (, 1981), экранизации "Усвятских шлемоносцев" "почвенника" . "Правда танкистов", "правда летчиков", "партизанская правда", "правда оккупации"... Правда советского кино складывалась из совокупности частных правд. А ее художественную достоверность гарантировало то, что задачей авторов было снять фильм, а не сказать всю правду.

Главная проблема российского кино как раз в том и заключается, что авторы фильмов -- за исключением разве что "Битвы за Севастополь" -- даже не пытаются понять, чьими глазами они смотрят на войну, чью правду транслируют. Коллективный герой -- это прекрасно, если ты : его потемкинцы или стачечники -- единое тело. Наши же современники пытаются сконструировать коллективное тело панфиловцев или защитников Сталинграда из умозрительных социологических схем. Условно говоря, вот одессит, а вот крестьянин, вот ленинградец, а вот кадровый военный. Но в результате смотрят на войну глазами не кого-то из своих героев, а всего лишь глазами оператора.