Ещё

Актеры и режиссеры — о самых забавных, нелепых и странных случаях на фестивале «Кинотавр» 

Актеры и режиссеры — о самых забавных, нелепых и странных случаях на фестивале «Кинотавр»
Фото: Harper’s Bazaar
Мы знаем, что они сделают этим летом: 9 июня звезды российского кино соберутся в Сочи на юбилейном, 30-м «Кинотавре». Ну а пока посадка на рейс не объявлена, мы поговорили с четырьмя участниками фестиваля, у каждого из которых — свое кино и свои воспоминания.
Актриса, обладательница приза за лучшую женскую роль, фактически символ «Кинотавра» — и нового русского авторского кино.
Когда мы приехали в Сочи с «Русалкой», полезли с Цыгановым в море, наткнулись на какую-то железную конструкцию и перепачкались в мазуте. Когда приезжала с фильмом , мне дали люкс для новобрачных, весь в красном бархате и подушках-сердечках, и горничные после уборки подмигивали одинокой мне. Я уже не говорю о том, что каждый раз весь фестиваль вместе с организаторами перед вылетом ищет мой паспорт, который я, как правило, теряю уже в первый день. Но лучшая история, наверное, случилась на предпоследнем «Кинотавре». Перед закрытием я решила: «Специально возьму рейс в Москву попозже. Пусть все пьяницы с утра улетят, а я спокойненько высплюсь». Встаю — и понимаю, что мне ну очень нехорошо: без темных очков выйти нельзя. Страшная жара. Смотрю — в бассейне никого. Думаю: «Сейчас нырну — и будет гораздо лучше». Прохожу и слышу, что меня не могут пустить, потому что в бассейне сейчас какие-то работы. Но я не унимаюсь: «Вы что, не понимаете? Мне нужно срочно окунуться — и я уйду. Я ничего вам там не напорчу, а потом можете делать что хотите». Мне говорят: «Нет, мадам, мы вас не можем пропустить». Я снимаю очки. Показываю им свои глаза и спрашиваю: «А теперь вы понимаете?» У меня, видимо, был такой вид, что они захохотали, а в этот момент я почему-то на, знаете, такой смелости — раз! — и мимо них прохожу и несусь к этому бассейну. Они кричат: «Туда нельзя!» и что-то про кроссовки. А я в кроссовках. Я говорю: «Да пожалуйста» — и разуваюсь. Иду такая уверенной походкой и в какой-то момент понимаю, что прилипла. Они, значит, тоже делают паузу. И тут выясняется, что они красят бассейн, покрывают его какой-то маслянистой полупрозрачной коричневой мастикой. Смотрят на меня, я на них. Отлипаю от этой штуки, думаю: «Ну какой у меня выход из этой ситуации?» И принимаю решение, что мне все равно нужно окунуться: у меня просто нет другого выхода. Прохожу, отлипая, туда, к бассейну, и погружаюсь. И дальше минут пятнадцать они боялись от меня отойти, в общем, сторожили, ржали страшно и говорили: «Ждем вас, Машенька, в следующий раз».
Фотограф, десять лет назад триумфально вернувшийся в актерскую профессию. Сегодня «Кинотавр» трудно представить без него.
В один из первых моих «Кинотавров» на завтраке ко мне подходит журналист и говорит, что ему нравятся мои фильмы и он хотел бы сделать со мной интервью. Я смотрю на него удивленно. Он говорит: «Вы не против?» Я думаю: «У меня всего два фильма, причем один еще не вышел. Забавно». Отвечаю: «Давайте, конечно». «Хорошо, Андрей, тогда мы с вами свяжемся». Гляжу на него в недоумении, а он продолжает: «Ну вы же Звягинцев?» К счастью, больше на фестивале меня ни за кого не принимали — ну, может, только за какую-нибудь голливудскую звезду. Вообще, «Кинотавр» — такое место, что там ранги не имеют значения. Люди снимают мундиры и надевают шорты — а в шортах мы все, как бы сказать, равны. По жизни я человек глубокий, содержательный, с богатым внутренним миром. (Смеется.) Но как только оказываюсь на фестивале — я как несдержанный ребенок. Помню, в 2014-м, когда был такой хороший феминистский конкурс — Мещанинова, Никонова, Люба Мульменко, , — мы с Наташей Мещаниновой и другими друзьями встретились и спонтанно начали играть в поступление на актерский: вся компания была приемной комиссией, а я — абитуриентом. давала мне задания, я носился по фойе гостиницы и всех, кто проходил мимо, включал в свои этюды. На «Кинотавре» происходит сближение с огромным количеством талантливых людей, от взаимодействия с которыми ты и сам себя ощущаешь талантливым. И тогда уже — искры во все стороны.
Актер, в прошлом году получил приз за лучшую мужскую роль в фильме  — и вслед за ним сразу несколько приглашений на пробы.
В 2014 году мы приезжали с фильмом «Комбинат „Надежда“ и перед закрытием решили сходить на пляж. Искупались и пошли переодеваться для церемонии. Подниматься голыми по ступенькам центрального входа на глазах у прессы нам предсказуемо не хотелось, и мы пошли понизу. Чтобы сразу в лифт — и подняться. Там охрана, все перегорожено. „Пожалуйста, можно я сейчас быстро заскочу? Мне нужно переодеться“, — спрашиваю. И тут охранник произносит гениальную фразу: „Здесь будет закрытая вечеринка закрытия“. „Отлично, вот у меня билет на эту вашу вечеринку“. — „А она еще не началась“. — „Я знаю, мне нужно просто два шага сделать, переодеться — и я сюда вернусь“. Но человек больше ничего не мог сказать, кроме „закрытой вечеринки закрытия“. Ну что, я постоял— постоял и пошел в мокрых плавках через главный вход. Через четыре года мы вернулись в Сочи с фильмом „Сердце мира“ — и, помню, день закрытия начался тоже довольно буднично: кажется, мы с монтажером фильма Дашей Даниловой решили выбраться в магазин. И видим — подъезжает машина с жюри, которое, вероятно, вернулось с финального заседания. Выходит наш друг, председатель жюри Попогребский, здрасьте-здрасьте, с Даниловой это самое, и никакого вида не подавал, что у нас Гран-при и у меня приз за лучшую мужскую роль. Абсолютная могила. И я совершенно не ожидал, что мне что-то дадут. Сидел себе и думал: „Поскорее бы на закрытую вечеринку закрытия“.
Режиссер, первый раз приехала на „Кинотавр“ корреспондентом канала „Культура“, второй — уехала с Гран-при за фильм .
Когда я приехала с фильмом, нас, помню, показали первыми в программе — как бы на разогреве у более сильных ребят. Своего артиста я буквально вытащила из номера и почти на руках донесла до Зимнего театра — до волшебной комнаты, где у всех авторов перед премьерой идет успокоительно-терапевтическое чаепитие с программным директором Ситорой Алиевой и . Михаил Олегович тут же придумал, что ему нужно срочно позвонить Диме Быкову, и пусть тот напишет какие-то стихи для премьеры «Хорошего мальчика», а он их прочитает на сцене. Ну не бывает сочинения стихов на такой скорости — пока мы будем идти двадцать метров из этой комнатки на сцену. Но Быков написал Ефремову смс, стихи были матерные, продюсеры упали в обморок. Однако Михаил Олегович честно их со сцены прочитал. Потом я услышала, как фильм принимает зал, смеется в правильных и неправильных местах — и все, для меня большего счастья не было. Призы уже были не важны. Мы с Семеном Трескуновым, который у меня сыграл главную роль, сидели на закрытии довольно расслабленные и спорили, кому достанется главный приз. Сошлись на том, что оба болеем за «Ученика» Серебренникова. И тут — па-ба-ба-бам! Такой триумф внезапный. На следующий год я приезжала уже с коротким метром. Надо было подняться на сцену и представить кино — элементарная, казалось бы, вещь. Но я была на шестом месяце беременности, на высоких каблуках, в коротком платье, и там был выстлан такой коварный черный бархат на гладкой сцене. В общем, я поскользнулась и грохнулась. Было не столько больно, сколько просто смешно. Таков он, «Кинотавр»: то взлеты, то падения — причем совершенно буквальные.
Фото: ИЛЬЯ ВАРТАНЯН
Стиль: ЕКАТЕРИНА ВЕЛИКАНОВА
Текст:
Видео дня. Что стало с актерами культового «Звездного десанта»
Смотреть фильм на
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео