Режиссер «Экипажа» считает, что число зрителей важнее кассовых сборов 

Режиссер «Экипажа» считает, что число зрителей важнее кассовых сборов
Фото: РИА Новости
МОСКВА, 11 янв — РИА Новости. Режиссер , известный по фильмам и «Легенда № 17», приступил к подготовке съемок фильма под рабочим названием «Нюрнберг». Пока создателям нельзя разглашать подробности, он рассказал РИА Новости о том, насколько для картин важен кассовый сбор, где правильно смотреть кино и как меняются зрители в последние годы.
— Фильм «Холоп» стал самой кассовой российской комедией, заработав за новогодние праздники 1,8 миллиарда рублей. Что вы думаете о том, что сейчас часто оценивают фильмы по размерам сборов?
— Я еще не смотрел эту картину, но очень хорошо отношусь к творчеству , в частности к его фильму . Что касается кассовых сборов «Холопа» — меня они радуют. Да, сейчас поменялся фокус, мы стали говорить про деньги, но ведь за ними — люди, которые пришли в кинотеатр, чтобы встретиться с фильмом.
Поэтому, мне кажется, точнее и этичнее был прежний, советский подсчет — в зрителях. Миллионы тогда смотрели картины, которые остались в истории кино. Причем я говорю и о тех фильмах, которые сразу не были восприняты критиками, к примеру, Чеботарева и Казанского. Я очень любил эту картину ребенком и счастлив, что то мое детское ощущение, как и ощущение других зрителей, было справедливым — картина по-прежнему живет и продолжает быть интересной для новых и новых поколений. Фаворитами проката становились фильмы «Экипаж» Митты, Меньшова, картины Гайдая, Рязанова, и мы понимаем, что это было абсолютно справедливо.
— Сейчас часто смотрят фильмы дома…
— Да, к сожалению, сегодня по объективным причинам изменилась культура похода в кино. Зрителя когда-то, в 90-е годы, лишили этого. Раньше поход в кино был абсолютно нормальным, обычным занятием. Бывало, что пойдешь на картину — не очень понравилось. Ничего, на следующей неделе смотришь другую. Так и сейчас ведут себя американские зрители.
Мне кажется, что кинотеатр — именно то место, где надо встречаться с фильмом. И многие сейчас осознают это, российские зрители возвращаются в залы, они стали понимать значимость ощущения единой эмоции.
Это то, чем кино отличается, скажем, от телевидения. Там эмоция тоже есть, но она намного слабее.
Я абсолютно убежден, что, когда смотришь фильм на широком экране в большой зрительской аудитории, которая влияет на ваше восприятие энергетически, — смотришь оригинал. А на телеэкране — копия, все равно как репродукция «Джоконды». Можно понять, о чем речь, увидеть цветовую гамму, композицию, но эмоцию, которая исходит от оригинала, — не почувствовать.
— Есть ли в этом возвращении заслуга кинематографа?
— Да. Думаю, что в России происходит некое оздоровление после тех же 90-х. Хотя тогда тоже появлялись прекрасные картины, но их почти никто не смотрел на широком экране.
— Согласны ли вы с тем, что в прокат чаще выходят зрительские фильмы, а авторский кинематограф остается для просмотра дома?
— Я не делю кино на зрительское и артхаусное, для меня есть кино хорошее и кино плохое. Хорошее задевает важные струны души. Есть фильмы, которые нравятся мне, а моя жена, к примеру, их не воспринимает, а бывает — наоборот. Слава богу, что существует возможность выбора, ведь очень наивно пытаться понравится всем. И так же наивно стремление, чтобы нравилось все.
Мне кажется, надо относиться спокойно к ситуации, когда даже очень хороший фильм по той или иной причине не понравился. Возможно, пройдет неделя или месяц, и вы увидите в нем то, чего не видели ранее. И это не значит, что вы не были готовы, просто было другое настроение.
Думаю, что все по местам расставляет время. Я назвал советские картины, которые остались в памяти зрителей, которые продолжают жить. Их, конечно, гораздо больше. И это не всегда кассовые фильмы. Например, Михалкова — очень камерная картина, но абсолютно гениальная. Насколько помню, у нее не было оглушительного прокатного успеха. Ну и что? Этот фильм — шедевр, он продолжает жить и завоевывать сердца все новых и новых поколений зрителей.
Важно, чтобы появлялось новое кино и чтобы оно было разным. Тогда зритель сможет выбирать и двигаться по собственному фарватеру, не навязываемому ему искусственно ни кинематографистами, ни общественным мнением.
— Как вам кажется, в чем заключался успех, в том числе и кассовый, ваших последних фильмов — «Легенда № 17», «Экипаж»?
— Не могу этого объяснить. Я снимал истории, которые меня волновали, которые я любил. Все, на что я рассчитывал и продолжаю рассчитывать, — что найдутся зрители, которых фильм тронет, взволнует. Может, для кого-то эта картина станет важным — хотя бы на час — событием в жизни.
— На ваш взгляд, как меняются зрители в последние годы?
— Мне кажется, что это не единовекторный процесс. Иногда я попадаю в кинозал, где мне трудно: приходят какие-то компании, начинают галдеть, смеяться, звонить по телефону. А иногда на показах эмоции других зрителей помогают — возникает уникальное чувство общения с экраном и аудиторией незнакомцев, с которыми в этот момент становишься единым целым. Я благодарен, когда считаются с теми, кто рядом сидит.
И меня радует, что они в кино приходят все чаще, ведь без зрителей, повторюсь, кинематографа просто не существует. В таком случае кино — это не более чем пляшущие тени на стене пустого сарая.
Видео дня. Как немецкая фамилия разрушила карьеру советского артиста
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео