Несносные и невыгодные. Город не может жить только центром 

Несносные и невыгодные. Город не может жить только центром
Фото: АиФ Урал
«Когда мы будем бороться за чужую жизнь, за справедливость по отношению к незнакомому человеку, как за свою жизнь, за справедливость по отношению к себе, вот тогда произойдёт перелом», — говорит режиссёр-документалист кинокомпании «Снега» , чей фильм «Несносные» в конце минувшей недели увидели зрители Екатеринбурга.
Точечная застройка формирует лицо города
— Андрей, после просмотра вашего фильма «Несносные» осталось впечатление театра абсурда. Одна из героинь отстаивает добротный дом, попавший под снос из-за выгоды застройщика, другая не может добиться сноса барака, жить в котором опасно для жизни. Как вы оказались среди действующих лиц этого «спектакля»?
— Как бывает точечная застройка, так бывает и точечная несправедливость. Герои моего фильма — люди несносного характера. Я сам такой же. Несносный. То есть неравнодушный, непокладистый — во всем мне хочется разобраться и понять, почему так происходит? В последнее время в нашем городе особенно остро стоит вопрос сноса одних зданий и строительства других. Об одной из таких ситуаций (далеко не самой громкой, но от этого не менее важной) — мой фильм.
Я сам долгое время жил на улице Белинского, в остановке от этого квартала, и наблюдал, как менялся привычный пейзаж. Естественно, начал похаживать по кварталу, узнавать, что там будет. Снимать мы начинали для себя, ещё без одобрения , ещё не сформулировав заявку, но почувствовав, что история предполагает драматическое развитие.
Одна из героинь фильма — Анна Шарипова, пытающаяся спасти свой многоквартирный крепкий дом от сноса, — подсказала, что буквально через дорогу ситуация прямо противоположная: люди бьются головой о стену и что только ни делают, чтобы доказать — их барак на Самолётной, 24 аварийный. И, правда, мне там было страшно облокачиваться на стены, потому что я вполне мог стать тем медведем из сказки «Теремок».
В нашем фильме речь идёт о конкретном квартале, но в условиях, когда судьбу городских территорий, судьбу домов решает выгода, а не логика, такие ситуации будут учащаться. Смотрите, как спрессован центр Екатеринбурга, как между двумя пятиэтажками, где песочница с трудом помещалась, строят очередную 32-этажку, — это основная проблема. Навороты по глобальным, престижным проектам, может быть, и украсят город, но ведь он не может жить только центром, забыв о своих окраинах. Город не может сегментироваться на лощёную открыточку и откровенное гетто.
— Так, на ваш взгляд, сегодня происходит?
Помните, раньше советская пропаганда и агитация кричала: «Стамбул — город контрастов!», сиречь подставляя нужное: «Париж — город контрастов», «Нью-Йорк — город контрастов»? Так вот, сегодня практически о каждом российском городе-миллионнике можно сказать то же самое, причём в Екатеринбурге эти процессы особо обострены, особо видны, в других городах они более сглажены. Например, в Казани всё равномерно богаче, в Омске всё равномерно беднее, чем у нас. В Екатеринбурге же наблюдается жёсткая стыковка несправедливости, нахрапистости. Откуда родом эта особенность?
Трудно сказать, может, из наших родовых купеческих качеств, из Демидовых, из «цыц-цыц-перецыц», из «Я сказал, улицу посыплю мукой — и зима будет»? Может, действительно, родовое, поперечное, вспыльчивое виновато? Или уральский характер — цыкнуть, стукнуть кулаком, доказать? Мы ведь, действительно, постоянно кому-то что-то доказываем. Если мы строим обком , то он обязательно должен быть самым высоким в Советском Союзе, если мы строим башню, то она должна быть второй после Москвы, на меньшее мы и не рассчитываем, ну и так далее. В этой гигантомании остальное побоку, мол, вы, мелкие, нам только картину портите. А «мелкие» — это жизнь, это суть и характер города.
Никто не защищен, пока каждый в своем домике
— История двух этих «мелких» разворачивается в фильме на фоне сноса недостроенной телебашни, судьба которой взбудоражила весь город. А вот судьба отдельно взятых домов, получается, никого не волнует. Одна из ваших героинь говорит: «Когда допекут, и мышь бросается на кошку». Эти «мыши» обречены на одиночество?
— Даже из жителей бараков и трущоб не все отважные «мышки», из барака на Самолётной, пожалуй, редкое исключение. Хотя там, где количество «отважных мышек» значительное, всё же получается расселять бараки, а вот у «одного воина в поле» редко получается добиться справедливости. Хотя в современных обстоятельствах никто не может предугадать, когда тебя коснётся подобная ситуация, когда ты попадёшь в жернова, когда ты станешь «счётной единицей».
Знаете, овцебыки при нападении на них волков образуют круг, в который прячут телят и самок, а сами выстраиваются по внешнему кругу, выставляя навстречу врагу крепкие рога. Только при таких условиях ситуацию с застройкой по принципу «выгодно — не выгодно» можно переломить. Только тогда, когда мы поймём, что разговор о нашем благополучии, о благополучии города — это разговор о благополучии наших детей.
Почему народ встаёт на защиту общественного пространства? Потому что, по большому счёту, борется за своё. Когда мы будем бороться за чужую жизнь, за справедливость по отношению к незнакомому человеку, как за свою жизнь, за справедливость по отношению к себе, вот тогда произойдёт перелом. А для этого нужно научиться натягивать на себя «шкурку» ситуации — сегодня застройщику понравились эти пятиэтажки, а завтра понравятся ваши. «Ой, да кому эти пятиэтажки нужны! Позорище на карте города», — кричат в социальных сетях ипотечные миллионеры. Но они не понимают, что однажды кто-то может сказать про их дома: «Кому ваши ипотечные многоэтажки нужны!» Они думают: «Я в домике, я защищён».
Ничего подобного. В сегодняшних реалиях никто не защищён, просто на ваш «кусок» ещё никто рта не разинул. Не беспокойтесь, понравится — разинут. Вот начнут сносить Цыганский посёлок и, очевидно, начнут говорить: «Ну, слава Богу!», радоваться «так им и надо», наивно полагать, что сносят, значит, освобождают место для меня. Не факт… Однажды ты можешь стать освобождаемым местечком. Никто в обществе не защищён, покуда каждый его член в своём домике.
Легче сострадать башне, чем живому человеку
— Вы снимали свой фильм для чего?
— Чтобы зрители увидели, как выгода превалирует над справедливостью и как это может приводить к абсурду. Чтобы показать, насколько наше общество атомизировано, из-за чего каждый в беде оказывается сам за себя. И то, что в этом обществе легче вызвать сострадание холодной, бесчувственной башне, нежели живому человеку в соседнем дворе. Чтобы донести — твоя выгода, на самом деле, в благополучии людей, которые рядом. Которые живут, например, на Вторчермете — этот микрорайон, по-моему, со времён Бориса Рыжего (уральский поэт. — Ред.) стал ещё депрессивнее, потому что появился контраст с небоскрёбами.
— После показа фильма «Несносные» один из зрителей сказал: «Этот фильм нужно показывать чиновникам!» Наивно?
— Отчасти да. Я помню, в конце 90-х — начале 2000-х после ряда журналистских выступлений удавалось расселить аварийные общежития, проблемные дома. Сегодня нет ощущения, что от твоего слова что-то зависит, кидаешь зёрна, но… Если обстоятельства не сложатся так, что ты станешь моментом выгоды, что твой барак будет выгодно кому-то расселить, ты будешь продолжать жить в нём с риском для жизни.
Ведь почему не сносят барак моей героини Елены Мальцевой? Потому что там невыгодно строить. С момента начала съёмок фильма «Несносные» барак на Самолётной пережил недостроенную телебашню, баню на улице Куйбышева, кинотеатр «Темп», здание — памятник конструктивизма — на улице Нагорной… И, думаю, в ближайшие годы можно не особо трудиться, а просто чередовать картины взрывающихся домов, сметаемых памятников конструктивизма с планом женщины в одиноком окне вечно не сносимого барака. Ощущение неизбежности миргородской лужи. Не задалось вам жить в центре — живите на улице Самолётной. Какие-то вы, ребята, невыгодные, какие-то не выгодные…
Видео дня. Как блокбастеры выглядят без спецэффектов
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео