Почему заимствовать из других культур вдруг стало нельзя, или Что такое культурная апроприация 

Почему заимствовать из других культур вдруг стало нельзя, или Что такое культурная апроприация
Фото: Harper’s Bazaar
Дизайнеры десятилетиями искали вдохновения в дальних странах и других культурах. Восточные шаровары и пальто-кимоно , «африканские», «китайские» и «русские» коллекции Ива Сен-Лорана, культовые ботильоны Tabi , отсылающие к одноименным японским носкам, бесконечные цитаты из разных национальных костюмов в коллекциях , и , — список можно продолжать до бесконечности. И до относительно недавнего времени такой подход считался не только вполне нормальным, но и даже заслуживающим уважения. Умение работать с культурными кодами и символами всегда было одним из важных критериев оценки общего уровня дизайнера. Но времена меняются, и сейчас все дизайнерские добродетели вытеснило умение работать с социальными проблемами. Одна из них — культурная апроприация. Что это такое и почему это вдруг стало так важно? Сам термин появился примерно в 80-х годах в США как ответ на подражание популярных белых музыкантов темнокожим, однако быстро распространился на все остальные области культуры. В чем состоит основная претензия сторонников этой концепции? По их мнению, заимствуемая культура подвергается эксплуатации и угнетению. Все дело в том, что в США значительная часть жителей долгое время подвергалась самым настоящим репрессиям. Пожалуй, все знают про расовую сегрегацию и насилие над коренным индейским населением. А потому желание представителей белой части нации носить головные уборы из перьев или читать рэп частенько вызывало вполне справедливое негодование. Посудите сами: это примерно как если бы монголо-татары в XIII веке вдруг массово стали носить рубахи и исполнять русские народные песни. До моды эта теория добралась значительно позже — об этом всерьез заговорили лишь в 2010-х. И вот тут началось странное. Под огонь борцов за социальную справедливость попали дизайнеры, которые хоть раз использовали какие-либо элементы чужой культуры. То есть, по большому счету, все. (а позже — и Рэи Кавакубо из Comme des Garçons) досталось за дреды на белых моделях, Дину и Дэну Кейтену из Dsquared2 — за парки коренных народов Севера, а  и Марии Грации Кьюри (на тот момент — креативным директорам Valentino) — за элементы костюмов африканского племени Масаи. Прилетело даже тем, кто постарался обезопасить себя со всех сторон. Christian Dior для съемок рекламы своего парфюма Sauvage привлекли консультантов из числа североамериканских индейцев, а одного из них даже сняли в ролике в качестве танцора. И все равно получили свою порцию ненависти: сначала за то, что название аромата переводится как «Дикарь» (а так называли коренных американцев белые колонизаторы), а потом и за лицо кампании — Джонни Деппа. Мол, настоящий дикарь — тот, кто бьет свою жену. И вот тут стало возникать много вопросов. Разве не может дизайнер отдавать дань уважения другой культуре? Почему любое заимствование — всегда плохо? Где грань между оммажем и присвоением? Фэшн-журналист и историк моды уверена, что само появление термина «культурная апроприация» ничем не обосновано и нецелесообразно. «Отчасти это невежество, отчасти — недобросовестная конкуренция. Я убеждена, что это лишь повод затравить какого-либо дизайнера. Всякая эволюция основана на предшествующем культурном опыте. А уж мода и вовсе всегда вбирала в себя и культурные, и национальные коды отовсюду. Без этого не было бы ни Поля Пуаре, ни Сен-Лорана, ни Ван Нотена. И как вообще в современном мире все это делить? Вот Сен-Лоран, к примеру, француз, выросший в Алжире и всегда воспринимавший Северную Африку как свою родину, которая очень повлияла на него как на дизайнера. А Эди Слиман — наполовину тунисец, наполовину итальянец, выросший в Париже и, как мне кажется, вообще никак не рефлексирующий на какую-либо этно-тему. Он абсолютный француз во всем, что делает, и точка! И каждый из них нам интересен только пока остается самим собой, свободным в своем художественном выборе. И я не вижу ни у кого морального права ограничивать эту свободу». В целом той же точки зрения придерживается и Женя Ким, основательница и дизайнер бренда J.Kim. «Заимствования из других культур дают развитие самому первоисточнику. Раньше, например, многие вдохновлялись китайским фарфором. Если бы тогда действовали такие строгие правила, у нас бы не было делфтского фаянса. Это ведь тоже своего рода апроприация. С другой стороны, большие бренды нередко пользуются достижениями малых культурных групп, не давая их представителям ничего взамен. Мне кажется, если ты вдохновился, скажем, узбекской вышивкой, то логично поехать в Узбекистан и заказать работу местным мастерам. Нужно думать о том, как люди, особенно из развивающихся стран, могут быть задействованы в том, что ты будешь создавать на основе их культуры. Если бы это всегда было так, то ни к кому бы вообще не было никаких претензий. Это было бы максимально этично». Сама Женя в своей работе придерживается именно этих принципов. Для того, чтобы создать свою весенне-летнюю коллекцию этого года, она поехала в Узбекистан — Женя вдохновилась узбекским вышитым текстилем сюзане и хотела, чтобы вышивки для нее сделали аутентичные местные мастерицы, владеющие этим ремеслом. Еще одна проблема культурной апроприации состоит в том, что этот термин целиком и полностью построен на американском бэкграунде. Для тех стран, где никогда не было расовой сегрегации, эта проблема кажется надуманной. Скажем, мы в России зачастую совсем не понимаем, как и почему дреды могут кого-то оскорбить. Но нам придется принять то, что мы живем в эпоху стремительной глобализации. Делить явления и события на локальные и мировые уже не получается. Когда что-то происходит, это тут же становится частью общего социального контекста. Поэтому считаться с этим концептом нам в любом случае придется — как говорится, незнание не спасает от ответственности. Но хотелось бы, чтобы прогрессивная общественность наконец выработала для него какие-то критерии. Потому что на данном этапе им довольно легко манипулировать и использовать в своих целях. Скажем, чтобы устранить опасного конкурента. А это, как мы понимаем, всем основам социальной справедливости вообще-то прямо противоречит. К тому же он превращает моду в какое-то подобие минного поля. Никогда не знаешь, где «рванет», а потому брать на себя творческие риски как-то страшно. Что бы ты ни сделал — в конце придется извиняться. Поэтому проще не делать вообще ничего. Хотим ли мы такого исхода? Едва ли.
Видео дня. Как сложилась судьба Панаса Петровича
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео