«Вечный свет» Гаспара Ноэ: кино, религия, тирания и Шарлотта Генсбур 

«Вечный свет» Гаспара Ноэ: кино, религия, тирания и Шарлотта Генсбур
Фото: ИД "Собеседник"
Экран, заполненный приглушенным желтым светом, поделен на две части. Перед нами Беатрис Даль и . Актрисы играют псевдо-автобиографические роли: Даль впервые выступает в качестве режиссера, а Генсбур исполняет центральную роль в ее предстоящей картине, посвященной средневековой охоте на ведьм. Накануне работы между ними разворачивается комичный диалог (полностью импровизационный). Коллеги рассуждают об инквизиции и Боге, обсуждают разные случаи из их опыта работы в кино и узкие представления мужчин о том, что такое сексуальность, вспоминают бездарных режиссеров и каково обнажаться перед камерой. Через какое-то время мы увидим некого американского режиссера, роль которого исполняет (его мы видели в «Любви»). Являясь воплощением того, о чем говорили героини, он страдает манией величия и хочет уговорить Генсбур принять участие в его проекте, при этом поливая актрису за глаза грязью. Вскоре на площадке начинает твориться хаос. Дебютантка Беатрис Даль оказывается неспособна справиться с тяготами съемочного процесса: оператор, который очевидно работал с Годаром, не хочет идти с ней на контакт и гнет свою линию, ответственные за костюмы не укладываются в отведенное им время, второстепенные артистки изнывают от голода и жажды, а Генсбур и вовсе готовится к эпизоду сожжения на костре, переваривая в голове новость, что ее дочь изнасиловали сверстники. «Вечный свет» изобилует отсылками к классикам, будь то прямые цитаты или целые сцены. Ноэ цитирует Годара: «Большинство тех, кто сегодня снимает кино — живые мертвецы». Сцена сожжения Генсбур напоминает дрейеровские «Страсти Жанны д’Арк». Также приходит ассоциация с «Ведьмами» , обнажающими мизогинный мир. Имена коллег, правда, Ноэ представляет без фамилий: Жан-Люк, Карл Т., , Райнер и тд. В одном из эпиграфов также упоминается «День гнева» Дрейера и то, как Анна Свиеркиер простояла привязанной к лестнице — режиссер пытался добиться правдоподобности ужаса на лице актрисы. Тирания и истязания ради результата в отношении артистов сопровождали кинематограф всегда. Известны своей деспотией также Пазолини и Фассбиндер, а уж насколько на слуху опыт Рене Фальконетти, которая, снимаясь у Дрейера в «Страстях Жанны д’Арк», едва не сошла с ума. У Ноэ, однако, мужчину в режиссерском кресле сменяет Беатрис (она известна по скандальным ролям у Клер Дени) — мизогинный мир ушел в прошлое, уступив место новой эпохе феминизма. У столба в один момент оказывается и Шарлотта — современная ведьма, актриса, обладающая дьявольским навыком примерять на себя маски других людей и выдержавшая съемки в трех картинах . Она утопает в страданиях и огнях стробоскопа (именно его используют для съемок лазерных вечеринок) — тот же самый прием Ноэ уже применял в своих предыдущих фильмах. Ожидающие сожжения ведьмы сгорают не на настоящем костре, но в беспощадном мерцании, обеспечивающем одновременно ощущения от процесса горения и эпилептического припадка. Ядовитые огни «сжирают» и зрителя. В этот момент мы вспоминаем эпиграф, посвященный Достоевскому: писатель, сам будучи эпилептиком, говорил о счастье, которое испытывает человек за секунду перед припадком. , кстати, сам не щадящий актеров (стоит вспомнить сцену изнасилования героини из «Необратимости»), исследует границы кинематографа, опираясь на методы провокации. Он всегда пытался максимально шокировать зрителя, заставляя его переживать вместе с персонажами болезненный опыт и доводя тем самым не то до бешенства, не то до экстаза. В «Экстазе» он показал состояние на грани безумия, во «Входе в пустоту» окунул в психоделическое путешествие вне пространства и времени, между прошлым, настоящим и будущим, а в «Необратимости» продемонстрировал неминуемый рок судьбы, поглощающий счастливую семью. Своего рода есть и в «Вечном свете» — гипнотизирующем и болезненном мокьюментари о кинопроцессе. Ожидаемо съемка вымышленного фильма не будет прервана, Генсбур останется в муках извиваться у костра, и Ноэ поставит знак равенства между кинематографом, религией, тиранией, диктатурой, хаосом и страданиями. «Не забывайте, что это — фильм-сновидение!», «Нам нужно небо, пожалуйста» — звучат возгласы на площадке. Если это сновидение, то страшное, ведущее к катарсису. Если это мольбы о небе, то они останутся неуслышанными. Никакого света, только пожирающий стробоскоп и цитата Бунюэля в конце: «Слава Богу, я атеист».
Видео дня. Актрисы, которых все ненавидят
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео