Каким ты был, таким ты и остался: почему «Старые песни о главном» не стареют 

Каким ты был, таким ты и остался: почему «Старые песни о главном» не стареют
Фото: ТАСС
Когда в середине 2000-х на одном из федеральных каналов показали «Неголубой огонек», разницу с первоисточником заметили далеко не все: праздничный концерт мало чем отличался от традиционного новогоднего телешоу с артистами в искрящейся студии. Любимые песни, веселье, шампанское, гирлянда. Подлинный переворот, не оставивший от глянцевых «огоньков» камня на камне, случился на десять лет раньше — и тогда его заметили даже те, кто не имел телевизора. Премьера проекта «Старые песни о главном» оказалась куда громче, чем можно было ожидать, и стала для многих точкой отсчета: совсем скоро символы советской эпохи вернулись в страну, где еще вчера все прощались с Союзом.
"Песня не прощается с тобой"
Годы спустя беспрецедентный успех «Старых песен о главном» кажется закономерным и легко объяснимым. Еще проще найти мюзиклу двойника из прошлого, будто заново обжитого проектом специально для съемок. В 1970-х отдавать старинные номера молодым артистам пробовали в «Бенефисе» , в 1980-х с программой послевоенных шлягеров по телевидению успешно выступала . Сначала это были фронтовые песни, затем золотой фонд из кинофильмов и спектаклей.
Более того, скучать по уходящему советскому прошлому в его деревенских очертаниях накануне индустриализации авторы развлекательных программ стали задолго до распада самой большой сверхдержавы. И если во времена застоя эти номера напоминали случайную встречу со старым знакомым в духе "Эх, Андрюша" из «Веселых ребят», то в последпроводы эпохи, как в кавер-версии советского гимна в «Оба-на!». Легко, без кома в горле и излишней па на
Пройдет всего несколько лет, и предложенную Станиславом Говорухиным формулу «так жинит вывод Эдуарда Лимонова «у нас была великая эпоха». Даром что и фильм, и повесть будут закончены примерно в одно время, когда до «крупнейшей геополитической катастрофы века» оставался год-другой.
ник"
Идея «Старых песен» принадлежала телеведущим Леониду Парфенову и Константину Эрнсту. В 1993 году они готовили спецвыпуск программы «Портрет на фоне», посвященный Алле Пугачевой, и заметили, что публика на концертах неожиданно тепло принимает несвойственный певице репертуар — старые застольны из кино. Особенно их поразил успех "На тот большак, на перекресток" женко. Так авторы фильма пришли к идее специального шоу для Примадонны с полузабытыми песнями разных лет, а затем — к музыкальному фильму, в котором за советские типажи возьмутся современные популярные артисты.
"Мой теоретический вклад был такой, — вспоминал Парфенов. — Я приносил репродукцию картины Сергея Герасимова «Колхозный праздник», где были все нужные нам герои. Осталось подобрать каждому выходную арию. Скажем, «я в масштабах ваших недостаточно красив» — это пусть будет Олег Газманов. Вот две девки-сплетницы из сельпо — это «хорошие девчата, заветные подруги» Лариса Долина и Ирина Отиева. Солдат вернулся из армии, а девушка не дождалась — это будет Пресняков, и так далее".
Задуманная лента обыгрывала музыкальную комедию «Кубанские казаки» и показывала будни и нравы послевоенной советской деревни. Роль председателя колхоза и «женщины трудной судьбы» отводилась самой Пугачевой. Однако невероятным творческим планам помешала банальная нехватка денег. «Пока Костя не стал начальником (Эрнст был назначен генеральным продюсером ОРТ в 1995 году — прим. автора), никаких шансов на осуществление проекта не было», — продолжал Парфенов.
Название «Старые песни о главном» отсылало к перестроечному хиту «Верю я» группы «Браво». «Он пропоет мне новую песню о главном», — пела Жанна Агузарова. По иронии судьбы в первой части проекта не оказалось ни песни «На тот большак», ни Аллы Пугачевой, ни «Браво», ни колхозного праздника. Впрочем, и того, что было, хватило, чтобы покорить аудиторию раз и навсегда.
Примиряющий голос
Новаторы Парфенов и Эрнст — сознательно или нет, не так важно — подобрали своей музыкальной ретроспективе наиболее удачную интонацию. После нескольких лет непрестанных разоблачений, осуждений и проклятий в адрес Советского Союза на фоне падающего уровня жизни примиряющий голос «Старых песен» оказывал терапевтический эффект или, во всяком случае, не усиливал чувство вины. В них не было ни нафталина, ни имперского пафоса, ни сведения счетов с родиной отцов, как не было, впрочем, и трезвого взгляда на устройство ушедшей в прошлое страны.
Новые аранжировки старых песен оставляли в выигрыше всех участников авантюры: молодые певцы подавали себя с выгодных сторон (кто мог подумать, что у них профессиональные поставленные голоса?), а с мэтров и мастодонтов слетала бронза. Экранное коллективное счасатаенную на всеобщего благоденс
Другой компромисс касался выбора песен. В картину не попали кондовые патриотические песни, лагерный блатняк или духоподъемная макулатура — зато вдруг прозвучали «На поле танки грохотали», «Я милого узнаю по походке» и «ОдОкааслуженные артисты «Песни года», самнны и музыкальные реликты времен Утесова и Руслановой, вполне уживаются друг с другом, если подменить строгую иерархию вольницей вымышленного мира. И действительно, что могут не поделить «пасечник на пенсии» Андрей Макаревич, «пастух» Александр Малинин и «шабашник с юга» Филипп Киркоров? В то время как представить их втроем на одном альбоме до сих пор довольно трудно.
Кроме того, экстремальных несовпадений типажей и характеров проект не предлагал, оставив за скобками ультрамодных на тот момент Влада Сташевского и Андрея Губина, с одной стороны, или авторитетных Михаила Круга и Михаила Шуфутинского — с другой.
Ирония или осечка?
Небольшие отступления во вселенной проекта были заметны еще в первой части (персонажи сталинских пятилеток наряду с народными песнями могли затянуть шлягой рой и тем более третьеия и нестыковки, вероятно, махнули рукой. Понятно, что никто не ждет от новогодньной довок и системы Станиславского, они им буквально противопоказаны. А вот цельность и внутренняя логика точно не помешали бы.
В продолжении «Старых песен» действие переносится из деревни в город, причем сразу в столицу, а оттуда — в еще более условный и искусственный мир — в павильоны «Останкино» и «Мосфильма». Это невероятно рти сценаристов — теперь с героями в прямом смысле происходило все что угодно. Сергей Мазаев и Татьяна Буланова летали над облаками, Николай Фоменко ходил в костюме-тройке у незнакомого поселка на безымянной высоте, кабаре-дуел Ивану Грозному диско Moskau. Однако взяв напрокат узнаваемые сцены из классики советского кино, авторы упустили важную деталь: все они работали только в пространстве самого фильма.
Из-за смешения контекстов времени, декораций фильмов и имиджей артистов внимательный зритель с замашками телекритика и дипломом искусствоведа мог заметить, что Николай Расторгуев исполняет песню «Есть только миг» из фильма «Земля Санникова» в декорациях «Белого солнца пустыни». Лариса Долина поет песню «Ищу тебя» из фильма «31 июня», играя роль Анны Австрийской из «Д’Артаньяна и трех мушкетеров». А Валерий Меладзе, цитируя знй звонок Мимино из одноименного фильма, вдруг переключается на песню «Звездочка моя ясная» ВИА «Цветы» без малейшего повода.
Липесен могли быть противоположны героям фильма. Так бойз-бенд косарей с вилами «На-На» уверяет, что «первым делом самолеты», профессиональный долг, но понятно, что это и близко не так. Сельский ловелас Агутин поет о верности, якобы одинокая героиня Ирины Аллегровой обещает «на тебе сошелся клином белый свет» и поочередно принимает в гости трех мужчин. Почему? Потому что типаж и слава «шальной императрицы» сильнее и понятнее зрителю.
Владимир Пресняков поет «Течет река Волга» в кожаных обтягивающих штанах и нарочито высоким голосом — на очевидном контрасте с привычной всем версией Людмилы Зыкиной — и ставит себя и зрителей в неловкое положение. Это ирония или осечка? Постмодернизм или дилетантство? Кажется, именно эта неосторожность авторов и их готовность использовать все краски сразу привела к тому, что запасники советской эпохи были опустошены всего за несколько серий. Понятных архетипов и любимых нарицательных имен больше не осталось.
Ностальгия по «Старым песням»
Путаница в хронологии и наложение контекстов сыграло злую шутку не только с авторами проекта, но и с массовым зрителем. Принято считать, что «Старые песни о главном» пробудили всенародную ностальгию по советскому прошлому и погрузили страну в теплые воспоминания о прошедшей эпохе.
Однако стоит внимательно присмотреться к эволюции телепроекта, как станет ясно, что уже на третьем выпуске (и особенно на последнем, «Постскриптум») отношение к советской культуре меняется от уважительного к саркастическому. От умиления и ламповой ностальгии не осталось и следа. Место тоски по былому прекрасному веку заняли ирония и холодное препарирование. В этой связи сложно всерьез говорить о реконструкции — скорее, речь идет о деконструкции, если не демонтаже. То, что начиналось как паноптикум милых сердцу и наивных простаков вроде родственников из провинции, перестало нести утешение в прошлом.
Как ни странно, регулярные повторы первых трех частей «Старых песен» лишь подтверждают этот неутешительный вывод: если бы заветный ретромеханизм работал, то самый успешный телемюзикл страны продолжал выпускать все новые и новые серии, однако этого не происходит. Нужен именно повтор, а не имитация повтора. Так что если «Старые песни о главном» и запустили ностальгию, то спустя четверть века это может быть только ностальгия по самому проекту. Точнее, по временам, когда он выглядел невероятно свежо и смело. В них и правда хотелось бы вернуться, «на тот большак, на перекресток».
Видео дня. Как сейчас живут самые яркие звезды КВН
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео