Войти в почту

Художник от сохи: какую историю хранят картины Аркадия Пластова

Художник от сохи: какую историю хранят картины Аркадия Пластова
© Вечерняя Москва

Сельский труд, ничем, казалось бы, не примечательный, изобразил на своей картине «Сбор урожая» . Но за внешней обыденностью сцены стоит философия жизни автора.

На распаханной плугом земле лежат картофелины — крупные, тяжелые. Удался урожай в этом году! Мрачноватое осеннее поле оживляют яркие одежды женщин. Но главное — их руки. Натруженные, со вздутыми венами и отечными суставами, которые, наверное, болят по ночам.

Такие же трудовые мозолистые руки были и у Аркадия Пластова. Художник не ездил в деревню на этюды, как тысячи его собратьев по ремеслу. Он в ней жил — и работал на земле, как обычный крестьянин. Сын сельского иконописца собирался стать священником, но его способности к рисованию были слишком заметны. Получив художественное образование в Москве, в 1917 году он вернулся в родную деревню Прислониху (ныне — Ульяновская область) и безвыездно провел там восемь лет.

Его ученик и друг вспоминал, что у жившего с матерью Пластова были овцы, корова и земельный надел на две души. Будущий классик советской живописи жал, косил, плотничал, столярничал. Крестьянским трудом он занимался всю жизнь. Есть фотография: приближающийся к полувековому юбилею Аркадий Александрович косит траву. Худой, с выпирающими ребрами, крепкий, как жила, мужик.

А еще Пластов рисовал — каждый день, добиваясь безукоризненной точности. В далеких столицах входили в моду новые абстрактные течения, но в этой деревенской избе словно законсервировался старый добрый реализм с импрессионистическим налетом. Мастер верил, что суть натуры раскрывается лишь после того, как сделаешь множество набросков и этюдов. Бесчисленные работы хранились в больших папках под столом.

В 1931 году в Прислонихе случился пожар. Загорелось далеко, за рекой, и Пластов бросился помогать односельчанам, вытаскивал их вещи на улицу, думая, что до него огонь не дойдет. Но ветер стремительно перебрасывал с крыши на крышу горящую солому... Из своего дома он ничего не вынес: ящик с картинами не смог даже сдвинуть с места, а путь к заветным папкам отрезал огонь. Погибло все, что художник сделал в искусстве к своим 38 годам.

Пришлось в буквальном смысле начинать с чистого листа — и с чистого холста. Трагедия подтолкнула его к судьбоносному решению: Пластов полностью посвятил себя живописи. Работал неистово, зарисовывая все, что видел вокруг. Пастушки, собаки и лошади, костер в поле, возвращающееся вечером стадо, старики с окладистыми бородами — одни серьезные, а другие лукавые, печники, плотники и конюхи, грузди в ведрах и огурцы в бочках, девушка с граблями и девушка на тракторе, осенняя распутица и зеленый радостный май… На картинах — вся жизнь русской деревни, столько вынесшей и столько пережившей, а ныне отходящей в вечность.

В 1931 году в Прислонихе жили 2250 человек, сейчас — 373. Ей выпало все, что выпало стране в XX столетии. И раскулачивание, и варварское разрушение церкви близ родительского дома Аркадия Александровича, которую спроектировал еще его дед и помогал расписывать отец. Художник видел, как бесправные беспаспортные крестьяне работают в колхозе за трудодни. И сам едва не угодил в жернова репрессий: неосторожно усомнившись, что трактор лучше лошади, провел под арестом четыре месяца. Много горя принесла война: почти никто из мужиков, чьи портреты Пластов писал в 1930-е годы, не вернулся домой.

Но на его полотнах не много трагического. Зато с избытком красочной колхозной бутафории в духе фильмов режиссера Пырьева. Гигантские урожаи, транспаранты, веселье базаров и ярмарок… И своего «Ленина в Разливе» Пластов тоже, увы, написал. Скрывавшийся от полиции Ильич, выдававший себя за бедного косца, сидит у костра… в галстуке. Классический соцреализм!

Но любим мы Пластова, конечно, за другое. В Прислонихе он создал подлинные шедевры эпохи. Огромный, напоенный луговой свежестью «Сенокос», на котором каждая травинка выписана с доскональным знанием всех ее ботанических подробностей. Трогательно-нежную «Весну», где обнаженное тело девушки словно светится на фоне почерневшей от копоти бани. Вроде бы простенький, бесхитростный, но такой лиричный «Первый снег». А картины «Ужин трактористов» и «Фашист пролетел» вошли в коллективную память поколений благодаря репродукциям в школьных учебниках.

В молодости, подыскивая жилье в столице, Пластов ходил пешком, не признавая автобусов и трамваев. Со временем он стал-таки москвичом, появилась мастерская в городке художников на Верхней Масловке. Но с собратьями по цеху особо не сближался — рассказывают, что они воспринимали его как деревенского мужика. Да Пластов и был художником от сохи. Зимой считал дни до весны, чтобы снова уехать в свою Прислониху.