Войти в почту

Режиссер из Голливуда планирует снять в России римейк «Неуловимых мстителей»

Алан Диамбеков – осетин по национальности, гражданин России и Америки по паспорту, каскадер по профессии, режиссер и актер по призванию. В его жизни было столько событий, потрясений и переживаний, что другим хватило бы на десяток жизней. Но как-то иначе у конного каскадера и постановщика трюков, наверное, и быть не могло.

Режиссер из Голливуда планирует снять в России римейк «Неуловимых мстителей»
© Свободная пресса

«Конная родословная»

У Диамбекова – длинная конно-строевая родословная. Все деды воевали, раздвигая границы России. Дед командовал кавалерийским полком у легендарного Иссы Плиева. Один прапрадед служил в личной охране императора. Другой командовал 12-м гусарским Ахтырским ее Императорского высочества княгини Анны полком.

Отец каскадера выбился из семейной колеи, став профессором московского университета. А вот сына опять занесло обратно – только в ином качестве. Хотя повоевать ему тоже пришлось – бойцом Калевальского погранотряда в окрестностях Кабула.

Конная родословная властно напомнила Алану о себе в глубоком детстве – во время просмотра «Неуловимых мстителей». Весь сеанс Алан не мог оторвать взгляд от экрана. Бешеная круговерть скачек, погонь стрельбы, рукопашных поединков поглотила его с головой. Он даже дар речи потерял.

А в шесть лет его посадил его на коня легендарный каскадёр Пётр Тимофеев-Дотоев. Алан вцепился в гриву лошади, которую Петр Диомидович осторожно повел по кругу арены. Вот так каскадер Диамбеков едет в седле по жизни до сих пор. Меняются кони, окружающий пейзаж, мимо проплывают страны, континенты, театральные подмостки и сценические площадки. Но путь, проложенный предками и их конями, остается прежним.

«Цирковой», студент, пограничник, инкассатор…

– С восьмого класса я бредил цирком – вернее, его конной составляющей, – вспоминает Алан. – Мне страшно нравилась атмосфера выступлений, закулисные хлопоты перед выходом на арену, напряженное внутреннее ликование артистов, запахи лошадей и зверей. Это была сказка. В будущем я видел себя только «цирковым». И еще я мечтал стать актером. В школе я был балагур-задушевник, легко вливался в любую компанию, мог экспромтом спеть, станцевать, создать мизансцену, сыграть в ней роль. Я обожал лицедействовать. Легко влезал в шкуру любого типажа, без труда мог передать характер злодея, гения, героя и предателя. Мечтал поступить во ВГИК, но пробиться туда было архисложно. Пришлось довольствоваться вузом попроще…

В институте Алан с головой захлестнуло модное на тот момент карате. Секции были подпольными. Каждая следующая тренировка проводилась в другом подвале – тренеры заметали следы, уходя от преследователей в погонах. Способный Алан потрясал воображение студенток вертикальным шпагатом, который делал, не сходя с места. Лекции и семинары отошли далеко на задний план. В результате шпагаты и «поедание» женских сердец ожидаемо закончились отчислением и двухлетней поездкой в армию.

Служил он в Афганистане. На память об этом остались две легких контузии и застрявший в голове маленький кусок свинца. Врачи не рискнули его извлекать – сам из головы выйдет. Выходит до сих пор.

После армии, когда страну накрыли девяностые, Алан пробовал себя в самых разных ипостасях. Пройдя космический конкурс и выиграв все спарринги, поступил на престижные курсы телохранителей. Какое-то время работал охранником у одного из банкиров, инкассатором. Однажды в самом центре Москвы, в «Национале» пришлось даже стрелять в потолок, отпугивая незваных гостей. Но все это было не то.

Маленький дьявол с планеты Бибо

– Совершено случайно я увидел в газете статью о съёмках фильма «Лермонтов», – вспоминает Алан. – Постановщиком сабельных боёв там был мой земляк Бимболат Кумалагов. «Великий Бибо», как мы его звали. Это был настоящий гений сабельного боя. Тогда, наверное, единственный в стране. Читатели наверняка его вспомнят в роли колоритного пирата Салеха в культовой картине, первом российском боевике «Пираты XX века». Бибо ставил сабельные поединки всем кинематографическим знаменитостям того времени – тому же Андрею Ростоцкому в «Эскадроне гусар летучих». Он стал моим духовным отцом. Мы с ним открыли одну из первых на то время в стране школу каскадеров «Пластиограф». Наши ученики учились рукопашному бою, фехтованию и верховой езде.

Я тоже с головой окунулся в свою любимую стихию и мчался по жизни в вихре драк, скачек, страстей и эмоций. Позже Бибо пригласили в Малый театр – постановщиком трюков в мюзикл «Капитанская дочка», и он взял меня ассистентом– тренером по фехтованию. Один из актеров пригласил меня на кастинг к режиссеру Владимиру Попкову, который снимал на тот момент сериал «Графиня де Монсоро». Посмотрев на мои выкрутасы с арапниками, ножами и шашками, режиссер тут же попросил сценариста написать под меня роль. И я стал правой рукой Монсоро, наёмным убийцей по прозвищу Маленький дьявол. Мы в сериале перебили кучу народа. Я снова скакал на лошадях, дрался на кулаках и шпагах, вылетал из дверных проемов и окон старинных замков. Любимая стихия снова захлестнула меня с головой.

В один из съемочных дней к нам приехали французские кинематографисты. Они сняли свой вариант «Королевы Марго» и хотели посмотреть наши костюмы. Мы сделали для них показуху – пофехтовали, изобразили пару высотных падений, конную подсечку. После чего ко мне подошел один из членов делегации – американский продюсер Питер Хоффман – и предложил поработать в его проекте в Голливуде. Небо в этот миг вспыхнуло над головой россыпью алмазов. Я уехал в Голливуд на один проект, а в итоге задержался там на двадцать лет.

Алан работал каскадером и постановщиком трюков в самых культовых американских картинах – «Маска Зорро», «Пираты Карибского моря» (все три фильма), «Царь скорпионов», «Блэйд», «Боевой конь», «Электро», «Миссия невыполнима», «Триста спартанцев», «Принц Персии»…

Казалось бы, жизнь удалась – окончательно и бесповоротно. А он взял и вернулся.

Домой

«СП»: – Алан, почему вы вернулись в Россию?

– Там все было прекрасно – климат, еда, море, работа… Но у людей там – иной менталитет. И это – не твоя родина. А я всё-таки патриот своей страны. И очень ее люблю.

В Америке нет той великой и трагической истории, того тысячелетнего киля культуры, который есть здесь, в России. В Нью-Йорке, правда, еще теплится какая-то культурная жизнь. В Лос-Анджелесе ее просто нет. От слова «совсем». Вроде есть театры, но их никто не посещает. Как-то в город приехал известный на весь мир мюзикл «Король-лев». Казалось бы, суперсобытие. И первый день в городе действительно был аншлаг. На второй – пустой зал. А я – человек творческий. Для меня творить – как дышать.

Кстати, там и запах другой. Воздух другой. Когда вернулся домой на Кавказ – надышаться не мог. Такого взрывного запаха весны, как в России, который сводит тебя с ума, там тоже нет. Это ни за какие деньги не купишь. В свое время очень авторитетный в России человек Нестор Махно предлагал советскому правительству указать все места захоронения награбленных его коллективом сокровищ – лишь бы ему позволили умереть на родине. И я его очень хорошо понимаю. А потом у меня не стало мамы. И я вернулся на родину – к отцу. Попробую снять здесь свое кино. О России – и для России.

«Неуловимые» возвращаются

«СП»: – С этого момента подробней, пожалуйста…

– Это будет историко-приключенческий боевик в стиле «Неуловимых мстителей».

«СП»: – «Неуловимые» до сих пор стучат в твое сердце?

– И будут стучать. Я мечтаю повторить ошеломительный успех этой картины. Рабочее название фильма – «Тринадцатый». Время действия – первые годы Советской власти. Место действия – губернский город Н в азиатском прикордонье. Люди собираются уйти за кордон и попадают в дикий переплет. Действующие лица – абреки, работники НКВД, эмигранты, мулла, русский батюшка, офицер белой гвардии, француженка-этнограф, американский фотожурналист и другие. Фильм будет насыщен трюками от начала до конца. Сюжет закручен лихо, кипения страстей и драматургии будет не меньше, чем у Вильяма нашего Шекспира.

«СП»: – Не страшно?

– Я – бывший пограничник, инкассатор, заслуженный артист Северной Осетии, постановщик трюков, член Совета Гильдии каскадеров Союза кинематографистов. Там трусоватых ребят не держат. У меня за плечами – более трехсот пятидесяти картин. Тонул, падал за борт в «набежавшую волну», вылетал из окон, как снаряд из катапульты, «стартовал» из конских седел на полном скаку. А в перерывах между съемками работал еще и офицером полиции Лос-Анджелеса – инструктором рукопашного боя и помощником шерифа.

Такого насмотрелся… Черные районы Лос-Анджелеса – те еще криминальные джунгли. Здесь живут свои короли-львы, рептилии, гиены, питоны и тарантулы. Я, кстати, и сейчас действующий коп. Вот мое именное удостоверение. Человек с таким насыщенным «творческим бэк-граундом» может чего-то бояться?

«СП»: – На премьеру пригласите?

– Обязательно.