Войти в почту

Чем удивят публику в новом сезоне театры Воронежа

Трагедия с элементами буффонады, взгляд на классику через призму массовой культуры, поставленное на повтор прошлое и ставший обыденным абсурд - среди воронежских премьер зритель найдет "блюда" на любой вкус. Часть новых спектаклей была представлена в начале лета, часть - сдана только что.

Чем удивят публику в новом сезоне театры Воронежа
© Российская Газета

Да здравствует Король!

Камерный театр открыл 30-й сезон спектаклем "Да здравствует Король!" по пьесе Ионеско "Король умирает". Худрук дополнил абсурдистский текст об угасании человека, привыкшего повелевать, личными воспоминаниями и фрагментами знаковых постановок. Получилось острое и лиричное высказывание - понятное и постоянным зрителям Камерного, угадывающим любимые спектакли по одной фразе, и новичкам, для которых "архивные" цитаты - лишь знаки неведомого, но прекрасного прошлого. Главный герой - его величество Беранже Первый - здесь воплощение и "самодержца" с режиссерским пультом в руках, и человека вообще. Ведь каждый единолично правит маленьким миром, обреченным однажды сжаться до размеров комнаты и исчезнуть вместе с ним.

Не желая признавать, что силы иссякли, персонаж народного артиста России готов проигрывать финал своей драмы бесконечно. "Король умер!" - констатируют придворные, когда он валится на пол. "Да здравствует Король!" - восклицают, когда он, дрожа, поднимается. Беранже воскрешает детские впечатления режиссера: катание на первом в городе лифте, длинные волосы, французские песни из музыкального автомата, поступление в Москву, прогулки по Парижу... Череда везений просто не может оборваться какой-то бездарной смертью! Но старые спектакли "играют в ящик", зрительские ряды затягиваются черной пленкой, а Король шагает к звездам. Слова Ионеско звучат как кредо и режиссера, и его театра, который почти 30 лет лидирует в воронежском культурном пространстве: "Крупинка соли, тающая в воде, не исчезает - она делает воду соленой".

К слову, посетителям Камерного до 29 октября будет доступна выставка рисунков актера (14.09.1941–08.05.2023) «Моя жизнь в картинках». Он много лет работал в Санкт-Петербурге и Москве, ездил по Союзу с моноспектаклями и экспериментальными постановками. Снимался в кино – можно вспомнить, например, комедии и «Окно в Париж», «Русский ковчег» . Последней громкой работой в театре была роль в спектакле Андрея Могучего «Три толстяка. Эпизод 7. Учитель», который воронежцы могли видеть в записи. Сюжет и сценографию там определили именно рисунки Дрейдена. Артист отразил свою детскую любовь к Вождю, из-за произвола которого его отец отбывал срок как «враг народа». «Вспоминательные картинки» теперь можно рассмотреть в Воронеже. Ленинградские дома, похожие на театральные декорации, советский быт, снегопад, любопытные козы – пояснения к этим нехитрым сюжетам превращают выставку в трогательный рассказ об эпохе.

"Вывернутая" любовь

Театр кукол имени В. Вольховского приготовил для взрослых зрителей неожиданное прочтение повести "Похороните меня за плинтусом". Те, кто знает сюжет только по фильму со , наверняка ждут чего-то мрачного и безнадежного. Представляют себе историю ребенка, искалеченного маниакальной любовью полубезумной бабушки. Помешанность на детских болезнях, удушающая опека, агрессивное воспитание и попытки настроить мальчика против мамы, вышедшей замуж второй раз, - все это в спектакле, конечно, есть. Только выражено легко, тонко и смешно. Воспоминания Саши Савельева (Григорий Вахрушев) здесь превращены в серию цирковых номеров и, подчеркнем, соответствуют тональности оригинального текста.

"Основная его тема для меня - в милосердии, милости друг к другу. Все люди заблуждаются, все очень разные - и нужно постараться их понять и простить. Повествование ведется ироничным тоном, и эта ирония родственная пушкинской. Откройте "Повести Белкина" - все истории написаны очень легко, несмотря на то что там герои переживают потери и смерть", - отметил режиссер - худрук Большого театра кукол в Санкт-Петербурге.

Книга Санаева в свое время была бестселлером и не теряет популярности до сих пор. "Она о том, что нам надо преодолевать что-то в себе, находя причины жизненных неудач. Почему мы уходим в дебри заблуждений? Почему совершаем неблаговидные поступки, а иногда и преступления?.. Мне кажется, писатель затронул какой-то важный для нашего общества пласт смыслов. Там есть кодовые реплики, которые оседают в подкорке. Чего стоит фраза "Что ж ты муками себе так руки развязала?". Первая волна интереса к повести прошла по поверхности, а дальше текст можно исследовать еще и еще, как любую хорошую литературу", - добавил Кудашов.

Он деликатно и с подлинным сочувствием вскрыл причину той "вывернутости" любви Бабушки (), которая так задевает и читателя, и зрителя. Независимо от того, встречались ли они с подобным поведением в жизни. Женщина, рожденная играть, стала по стечению обстоятельств не актрисой, а неуравновешенной домохозяйкой, вечно ждущей с гастролей мужа. Женщина, рожденная любить, так и не научилась этому - не испытав настоящей теплоты по отношению к себе, потеряв первенца из-за неустроенности военного быта. Она поняла воспитание дочери, а затем внука как призвание и "крестягу". И вложила в эту роль всю страсть, на какую была способна.

Персонажи говорят высоким штилем - и танцуют хип-хоп, слушают музыку в bluetooth-наушниках и на советском радиоприемнике

В спектакле Кудашова преобладает актерская игра в так называемом живом плане, а двойники Саши, Бабушки и Дедушки выполнены в виде мягких игрушек. В кульминационный момент из-под сцены возникает "царь-кукла" - огромное надувное многорукое существо, напоминающее героев "Герники" Пикассо и мексиканских божков, символ эгоизма, требующего все новых жертв. Но оно по мысли режиссера не безнадежно, и к нему можно испытывать жалость. И оно будет похоронено - не за плинтусом, под половицей, - чтобы быть с дочерью и Сашей всю жизнь. Что спрятано под половицей у нас, несущих ту же травму советской эпохи, когда человек должен был строить и побеждать, а не любить и быть счастливым? Неплохо бы поразмышлять об этом после просмотра - в фотозоне у старого телевизора, накрытого салфеточкой.

Косплей от Дон Кихота

ТЮЗ, как обычно, ждет открытых ко всему новому школьников и студентов. И премьера "Ромео и Джульетты" - тот случай, когда молодому зрителю непременно нужно захватить с собой родителей. Старшие помогут расшифровать образы, требующие эрудиции, и оценят перенос акцентов с конфликта двух семейств на драму отцов и детей. Ну а подростки увидят в героях себя (Джульетте, напомним, не было и 14, Ромео по нынешним меркам еще мальчишка) и, возможно, другими глазами посмотрят на муки первой любви.

Приглашенный режиссер - худрук Астраханского театра драмы - попробовал подать избитый сюжет через образы современной массовой культуры, сохранив при этом и элементы исторического антуража, и шекспировский текст в переводе Пастернака. Внимание публики притягивают то элементы костюмов или тени гобеленов, напоминающих об эпохе Возрождения, то фонари и пергола, которые легко встретить сегодня где-нибудь в спальном районе или сквере. Персонажи говорят высоким штилем - и танцуют хип-хоп, слушают музыку в bluetooth-наушниках и на советском радиоприемнике, переживают то всерьез, то преувеличенно, на грани буффонады. Иногда происходящее напоминает боевик, индийский фильм или оживший комикс: картинные позы, размашистые жесты, не хватает только "пузыря" для реплик.

В такой обертке становится особенно заметным, как же все-таки глупы эти смертоносные разборки семейств и кланов, начавшиеся бог весть из-за чего.

Актеры всячески подчеркивают театральность происходящего. Не на шутку заигрывается с Ромео кормилица Джульетты (Анастасия Гуменникова). После сакраментального "Кушать подано" слуга Петр () меланхолично замечает: "Всегда мечтал сказать эту фразу". Сцена, где Парис () оплакивает Джульетту, решена в забавно-издевательском ключе, да и сама смерть влюбленных не выглядит непоправимой трагедией. Чуть полежав (и даже не очень-то заботясь о неподвижности), они встают, отряхиваются и продолжают поцелуй уже, видимо, в раю, среди мимимишных ангелочков. В 13 лет смерть кажется невсамделишной - как будто после нее можно проснуться и пожить еще...

Драмтеатр тоже жонглирует образами масскульта - (Москва) превратил булгаковского "Дон Кихота" в лоскутное одеяло ассоциаций, по которым видно, как стареющий герой расстается с детством, подарившим ему столько удивительных приключений. Спектакль о том, что наша жизнь - игра, может показаться неоправданно длинным, однако постановщик и артисты делают все, чтобы публике было как минимум не скучно.

Главные роли достались талантливым артистам, которые часто остаются на втором плане: благородного Дона играет , Санчо Пансу – . Они раскрывают полный спектр своих возможностей, делая персонажей не только фактурными, но и объемными. При этом удается сохранить зазор между тем, кем герои кажутся (сумасшедший фантазер и деловитый простак) и кем являются на самом деле (выдумщики, искатели чуда, сознающие собственную обреченность в «нормальном» мире).

"Булгаковские персонажи отличаются от героев оригинального романа. Там Дон Кихот и Санчо Панса были клоуны, так сказать, косплееры, которые играли в рыцарей. У Булгакова же они абсолютные романтики", - считает Слатвинский.

В начале перед публикой – натуральные детсадовцы: Дон Кихот шепелявит и водружает на голову таз, Санчо седлает лошадку на колесиках, все предметы вокруг кажутся им волшебными. Их ждет каскад почти цирковых представлений – с масками и париками, ходулями и котурнами, кусочек мюзикла, танцы и даже телешоу «Великий губернатор. Сезон первый» с участием Пансы. Слуга становится взрослым несколько раньше хозяина и проявляет о нем почти материнскую заботу: с напускной грубостью советует носить шлем («ибо чуется мне, что вас будут много бить») и уводит своего сеньора от Герцога, как малыша из песочницы. Изменения в Дон Кихоте можно проследить по тому, как он представляет себе Дульсинею. Она возникает в образе то , то , то .

За массой режиссерских придумок бывает сложно удержать внимание на центральной линии сюжета: персонажи, как разыгравшиеся дети, не могут остановиться вовремя. Антония и Бакалавр сочиняют себе красивую love story, Герцог и Герцогиня - придворную жизнь... Но они лишь делают вид, что их картонный театрик существует взаправду, а Дон Кихот в свой театр - верит. Что, впрочем, не избавляет его от разочарования, прозрения и осознания собственной нелепости. Возвращая зрителя к философскому подтексту пьесы, Вячеслав Гардер в финале произносит прочувствованный монолог о том, что воображение - лишь попытка спрятаться от скуки и ужаса повседневности, от лжи, на которую готовы идти даже близкие люди. Рыцарь Печального Образа благословляет племянницу выйти замуж за человека, который никогда не читал рыцарских романов, и задыхается: если нет фантазий и искусства, великанов и ветряных мельниц, то незачем и быть самому.