Ещё
Однажды в... Голливуде
Трагикомедия
Купить билет
Король Лев
Приключение, Мюзикл, Семейный
Купить билет
Angry Birds 2 в кино
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Форсаж: Хоббс и Шоу
Боевик, Приключение
Купить билет
Человек-Паук: Вдали от дома
Боевик, Приключение, Комедия
Купить билет
Аладдин
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Дом, который построил Джек
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
Страшные истории для рассказа в темноте
Триллер, Ужасы
Купить билет
Руслан и Людмила: Перезагрузка
Мультфильм
Купить билет
Дора и Затерянный город
Приключение, Комедия, Детский
Купить билет
Анна
Боевик, Триллер
Купить билет
Синяя бездна 2
Приключение, Ужасы, Драма
Купить билет
Мёртвые не умирают
Фэнтези, Комедия, Ужасы
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Смерть и жизнь Джона Ф. Донована
Драма
Купить билет
Паразиты
Триллер, Трагикомедия
Купить билет
История игрушек 4
Мультфильм, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Бойцовский клуб
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
Добро пожаловать в Рим
Комедия
Купить билет
Солнцестояние
Детектив, Ужасы, Драма
Купить билет

Главные культурные скандалы 2017 года определила политика 

Фото: Деловая газета "Взгляд"
Если исходить из постулата, что искусство определяется по реакции на него, главными культурными событиями 2017 года стала череда громких скандалов, многие из которых внесли в общество ощутимый раскол и обострили идеологическое противостояние между «либералами» и «патриотами». Скучать не приходилось ни тем ни другим.
Далеко не все резонансные события в сфере культуры, вызвавшие повышенный интерес общества в 2017 году, связаны непосредственно с искусством. Как обычно, политика оказалась важнее.
«Бандеровцы» на Григорьевской премии
До недавних пор Григорьевская премия была мероприятием камерным — эдакий поэтический междусобойчик, богемная тусовка для узкого круга ценителей. «Народная слава» пришла к ней только в 2017 году, когда в список финалистов угодила украинская поэтесса Лиза Готфрик, чья общественно-политическая позиция представляется, мягко говоря, неоднозначной.
С одной стороны, Готфрик известна эпатажными стихами про то, как молодая украинка «полюбила москаля», а потом его зарезала его, как «кабанчика». С другой стороны, общий стиль авторши — это откровенный стеб и панк, так что непонятно, следует ли все это воспринимать всерьез. В любом случае она ездила волонтером в «зону АТО» и с удовольствием позировала на фото в камуфляже. На панк такое уже не спишешь.
Рунет в массе своей не стал утруждать себя рефлексиями по поводу того, где проходит грань между жизнью и искусством. Это в общем справедливо: если нечто выглядит как утка, ходит как утка и крякает как утка, то стоит ли изыскивать возможные объяснения в духе сложных постмодернистских условностей, почему это не утка — или все-таки утка, но не бандеровская, а если и бандеровская, то понарошку, в духе косплея. Так на оргкомитет Григорьевской премии обрушилась дубина народного гнева.
Лиза Готфрик (фото: кадр из видео)
Кульминацией сюжета стало решение оргкомитета девушку с конкурса снять, но снять окольными тропами — якобы за то, что она «использовала положение финалиста для сбора средств» (уточним, что деньги ей нужны были на поездку в Санкт-Петербург, где должно было состояться вручение премии). Этот, прямо скажем, лицемерный ход вызвал шквал критики уже с другой стороны, и критики вполне справедливой: если уж осрамились один раз, номинировав одиозного персонажа, так зачем позориться вторично, дисквалифицируя его по явно формальному поводу?
Так или иначе, все герои этой истории оказались в выигрыше: авторше — пиар, Григорьевской премии — пресса, блогерам — повод для сражений в социальных сетях.
Гнойный побеждает Оксимирона
Пока литературная богема пыталась объяснить самой себе, почему дурные и никому не интересные стихи — это не фуфло, а «нечто актуальное», широкие народные массы сделали собственный поэтический выбор. Рэп-баттл между Оксимироном и Гнойным (он же Слава ) без преувеличения можно считать историческим событием, во всяком случае в контексте культурологии: 30 миллионов просмотров — это не шутки и не «просто случайность».
Эти люди в буквальном смысле вернули поэзию на стадионы, как 1960-х, когда стихи Евтушенко, Вознесенского, Ахмадулиной и других молодых поэтов собирали полные залы. Они сумели создать сюжет, который отозвался в обществе, а скандальный компонент был обеспечен наличием обсценной лексики, которая вызвала гнев , и антисемитскими (предположительно) выпадами со стороны Гнойного в адрес Оксимирона. В итоге их поединок вызвал интерес далеко за пределами рэперской субкультуры.
На событие откликнулись ведущие критики страны, вполне серьезно рассуждавшие о литературно-философском аспекте противостояния двух рэперов. Те, в свою очередь, не стали размениваться на очевидный молодежный эпатаж и, помимо матерной ругани и прочего хулиганства, обильно снабдили свои тексты аллюзиями на литературные труды и философские концепции. Политический аспект тоже проявил себя: следуя давней русской традиции, соперники распределили роли соответственно классическому антагонизму между «западниками» и «почвенниками». Оксимирон в данном случае отвечал за прогрессивный фланг, а Гнойного поддержали «ватники».
Впрочем, было бы несправедливо оценивать исторический рэп-баттл как очередной эпизод столкновения «либералов» и «патриотов». Как и всякий подлинно оригинальный феномен, этот сюжет не вписывается в ходульные рамки политических диспутов. Например, писатель , известный своей либеральной позицией, похвалил за начитанность обоих участников. Еще более либеральный напророчил Гнойному рост популярности. А супружеская пара и  вовсе раскололась: мужу оказался по душе Оксимирон, жене — Гнойный.
В свою очередь , и  сурово осудили падение нравов и нецензурную брань. В общем, каждый увидел в этом баттле что-то свое — никто не остался равнодушным.
Райкин против Мединского
Нынешний год выдался непростым для театра «Сатирикон»: в ходе прокурорских проверок были выявлены серьезные нарушения и конфликт интересов — как утверждается, в ряде случаев получателями государственных средств выступали организации, прямо связанные с директором и худруком театра. воспринял это как личную месть со стороны министра культуры Мединского: «Он не может мне простить моего высказывания на съезде Союза театральных деятелей и того, что я несколько раз уличал его в неправде».
История действительно тянется с прошлого года. Тогда Райкин отметился резким выступлением, где заявил о цензуре и вмешательстве государства в искусство. Можно ли считать нынешние прокурорские проверки следствием того демарша, вопрос отдельный, но Райкин связывает их однозначно и теперь просит у того самого государства защиты от гонений:
«Ну давайте, дорогие друзья, как-то урезоним нашего министра, который просто целенаправленно, планомерно вредит государственному театру, которому скоро исполнится 80 лет, который создал , которым я руковожу 30 лет. У этого театра есть очень серьезные заслуги, мне кажется, перед отечественной культурой».
отреагировал на обвинения с недоумением. «Заявление о шести прокурорских проверках, которые, по словам Райкина, были организованы министерством с целью „запугать“ руководство театра, по меньшей мере абсурдно», — отрезал замминистра . При этом он утверждает, что проверок было не шесть, а всего две, и их целью было разобраться в сложной финансовой ситуации в «Сатириконе». Таким образом, речь идет не о политике, а о бухгалтерии: озабоченность вызывают показатели эффективности работы театра.
В общем, скандал для нынешней эпохи вполне классический. Фронда за государственный счет — дело обоюдоострое, издержки очевидны.
Министр и его диссертация
Независимо от бухгалтерии Райкина, к  действительно имеются вопросы. В частности, к его диссертации. В октябре экспертный совет ВАК по истории рекомендовал лишить министра ученой степени доктора наук. Оппозиция встретила эту новость ликованием: казалось бы, дело уже решенное, разоблачение злодея состоялось. Но впоследствии выяснилось, что мнение экспертного совета имеет рекомендательный характер, а последнее слово остается за президиумом, который, как и ожидалось, к экспертному совету не прислушался и степень за Мединским сохранил.
Хайп вышел изрядный. Некоторые даже умудрились связать диссертационную коллизию с пожаром в Российской государственной библиотеке: «С тех пор, как выяснилось, что Мединский со всей командой своих холуев пытается фальсифицировать документацию о своей защите, меняет имена оппонентов, но ему мешают оригиналы документов, хранящиеся в РГБ, этого пожара (или потопа) ждали все».
Судя по всему, диссертация министра и впрямь далеко не безупречна. Как утверждают составители заявления в ВАК, она «пестрит грубейшими ошибками, которые трудно себе представить даже в курсовой работе студента исторического факультета». В частности, ученые резко раскритиковали замечание автора о том, что у православных верующих все книги были написаны на русском языке и потому были понятны широким массам, в отличие от католиков, которые практиковали латынь, недоступную народу. «Не нужно быть историком, чтобы оценить почти неправдоподобную для ученого-гуманитария степень невежества автора этой фразы — в одном предложении он сумел показать, что ему ничего не известно ни о таком феномене, как церковнославянский язык, ни о переводе Священного Писания на немецкий язык, сделанном Лютером», — отмечают заявители.
В социальных сетях сюжет восприняли примерно с той же амбивалентностью, что и конфликт с «» годичной давности. В этом смысле министр культуры чем-то схож с заслуженным режиссером: оба активно поддерживают консервативный дискурс, но не слишком популярны среди патриотически настроенной публики. Поэтому атаки либералов на Мединского воспринимаются в том же ключе, что и скандалы с Михалковым — по известной формуле про жабу и гадюку.
Битва за Исаакий
В январе губернатор Санкт-Петербурга заявил, что Исаакиевский собор будет передан . Возмущенная общественность встала на дыбы, усмотрев в этом атаку на секулярные свободы и прочую экспансию религиозного обскурантизма. Начались митинги, выдвинулись активисты, депутаты петербургского заксобрания и  оказались в первых рядах. Хабитус обоих персонажей не оставлял сомнений в их происхождении, так что сетевым антисемитам выпала большая радость. Кто-то раскопал, что настоящая фамилия Вишневского — Кролик, и шутки потекли рекой.
На почве антисемитизма отметились не только сугубо сетевые деятели. В неприятную ситуацию угодил зампредседателя , который неосторожно заметил: «Люди, являющиеся внуками и правнуками тех, кто рушил наши храмы, выскочив из-за черты оседлости с наганом в семнадцатом году, продолжают дело своих дедушек и прадедушек». Это уже не анонимные сетевые шуточки про Кролика. Потом пришлось оправдываться и извиняться.
В результате в скандал вмешался лично . Во время прямой линии в июне президент четко обозначил свою позицию, заявив, что Исаакиевский собор «был построен не как музей, а как церковь, для отправления религиозных культов, чтобы люди там молились». После этого страсти поутихли, но в итоге что-то пошло не так — решение так и не было согласовано, ситуация зависла в неопределенности и на данный момент вопрос о передаче собора не стоит.
Доброе слово и автомат
Открытие памятника , к великому сожалению, тоже оказалось событием амбивалентным. С одной стороны, все нормальные люди понимают, что создатель русского бренда мирового значения заслуживает памятника в Москве. С другой, не все люди — нормальные, нашлось немало тех, кому сама идея показалась кощунственной, поскольку «конструктор оружия = смерти конструктор». Параллельно прогрессивная общественность разругала художественные достоинства монумента.
«Даже в советские времена этот истукан не прошел бы худсовет. Ну что же мы так уродуем свой город, позоримся перед всем миром?» — возмущался, к примеру, .
Схема штурмовой винтовки Шмайссера на памятнике Михаилу Калашникову (фото: Михаил Почуев/ТАСС)
Однако настоящий скандал разгорелся, когда публика присмотрелась к чертежам, изображенным на боковой стеле. Военно-исторический редактор журнала Rolling Wheels и бывший сотрудник Центрального музея Великой Отечественной войны Юрий Пашолок
заметил, что это схема штурмовой винтовки Шмайссера.
Подобные казусы всегда портят впечатление, а тут, что называется, «нарочно не придумаешь», памятуя старый и ангажированный спор о том, что Калашников якобы сплагиатил свое творение как раз у Шмайссера. По горькой иронии судьбы миф оказался настолько живуч, что воплотился буквально в камне.
Но авторам памятника надо отдать должное: сразу признались, что недоглядели, публично извинились и все исправили.
С новым 1937 годом!
В мае  возбудил уголовное дело о хищениях в особо крупном размере в театре «Гоголь-центр», в квартире его худрука были проведены обыски. Сейчас он находится под домашним арестом, но продолжает работать дистанционно.
С тех пор об этом деле не высказался только ленивый. При этом юридическая сторона вопроса мало кого интересовала, а роли были распределены заранее: все мастера культуры и прочие «лучшие люди города», разумеется, горой встали за коллегу. Дело заранее обозвали политическим, тенденции стали сравнивать с 1937 годом, а самого Серебренникова — с Мейерхольдом, который был расстрелян при Сталине. Не остался в стороне и Запад, где пресса трактовала эту историю как «очередной пример диктатуры Путина».
Между тем сам Путин подал сигнал попридержать коней: «Обыски и изъятие документов там проводились при силовой поддержке, и ничего умного я здесь не вижу, потому что нет никакой необходимости заявляться в театр, в бухгалтерию с силовой поддержкой, это просто нелепо». Тем не менее, президент резонно заметил, что окончательные выводы должен сделать суд.
Как это дело будет развиваться дальше, вопрос открытый. Складывается впечатление, что государство относится к главному фигуранту щадяще: из  отпустили, домашний арест оформили, только что меру пресечения на подписку о невызде не заменили. При этом режиссеру «не мешают работать» согласно личному указанию президента. А уж визит на премьеру балета Серебренникова и вовсе рассматривался многими как очередной «сигнал сверху» — мол, никто тут лютовать не намерен.
В любом случае сюжет заметно взбудоражил общество, и в какой-то момент довольных не осталось вовсе. Прогрессивная общественность кричит: «1937!», патриотическая общественность ворчит: «Маловато 1937!» Одним словом, все при деле.
И даже в области балета
Не миновали в этом году скандалы и святая святых русской культуры — Большой театр, где все тот же Серебренников поставил балет «Нуреев». Прелесть этого сюжета в том, что он наилучшим образом отражает всю сомнительность начинки авангардного искусства в современной России. Ведь скандальность постановки не имеет отношения к художественной части вопроса, а только и исключительно к пиару.
То, что режиссер «Нуреева» — арестованный Серебренников, автоматически обеспечило интерес к проекту. Вторым компонентом информационного успеха выступила фигура самого героя — знаменитого советского танцовщика , который был «невозвращенцем», гомосексуалистом, да еще и умер от СПИДа. С третьим ингредиентом скандала помогли борцы за нравственность, прослышавшие о том, что в ряде сцен артисты танцуют обнаженными, а на задник сцены проецируется огромное изображение Нуреева в костюме Адама.
В результате премьеру, которая должна была состояться летом, отменили — якобы по личному распоряжению министра культуры, который возмутился наготой и срамотой. Но потом выяснилось, что не отменили, а перенесли, и не из цензурных соображений, а по причине того, что постановку не успели доделать. Но это уже никого не волновало: скандальный сюжет зажил своей жизнью. С одной стороны — голые на морозе, с другой — сатрапы, душители свободы.
Таким образом, резонанс был обеспечен загодя и совершенно не зависел от художественных достоинств собственно балета. Но многие оценили их достаточно высоко. «Есть какие-то моменты спорные, но в целом, наверное, с точки зрения творческого поиска и такой творческой феерии, это событие, мировое событие», — поделился своими ощущениями Дмитрий Песков. А вот Владимир Мединский от комментариев, по сути, воздержался — из принципиальных соображений.
«Матильда»
Золотая медаль — золотому сюжету. Тут двух мнений быть не может: «Матильда» — это главный блокбастер года. К сожалению, блокбастер не кинематографический, а сугубо информационный. Но, тем не менее, какой сюжет, какие страсти!
Свежо предание, так что лишний раз пересказывать этот сюжет нет смысла. На ниве скандалов это был год «Матильды» или  — тут уж кому как больше нравится.
Примечательно, что последний аккорд прозвучал аккурат к Новому году. Директор Госархива Лариса Рогова подтвердила подлинность фрагмента из дневника балерины , в котором она написала о беременности от цесаревича, будущего императора .
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео