Войти в почту

Бой мещанству объявил Валерий Шейман в театре “У Никитских ворот”

Камерное пространство старой сцены театра окунает тебя в “благочинную” атмосферу дома пани Дульской (). Ты оказываешься в роли стороннего наблюдателя отменного ансамбля актёров. Их выпуклое трагифарсовое обличение социального порока помогает испытать абсолютную ненависть к тошнотворному уюту зажиточного дома, безвкусным шляпкам и лживым комплиментам.

Бой мещанству объявил Валерий Шейман в театре “У Никитских ворот”
© Ревизор.ru

Ковры, картины в золочёных рамах, искусственные пальмы, столики со скатертями, на которых уж слишком правильно расставлены чашки с блюдцами. Почти всё как у Горького, да только Федот не совсем тот. Дело происходит в польском городе, где есть театр, опера, рестораны и даже (о, ужас!) ночные кафе. А при таких соблазнах заботливым матерям вроде пани Дульской следует следить за нравственностью своих чад особенно. С самого раннего утра она носится по дому в хлопотах о девочках, непутёвом сыне и выпивохе-муже. Ведь кто как не она может самым наилучшим образом о них позаботиться! Кто убережёт неокрепшие умы от безнравственных пьес в театрах? Словом, все рады, счастливы и благодарны?! Ни одной минуты!

Фото: Евгений Чесноков “Яблочко от яблоньки недалеко падает” , – так говорит своему мужу о сыне пани Дульская. Но все домашние именно с молоком матери впитали страшную двойную и даже тройную мораль собственной маменьки. За маской почтенной и набожной хозяйки скрывается жестокое и жёсткое естество, не желающее ни с чем мириться ради собственного внешнего спокойствия. Можно выгнать квартирантку на улицу, отказав ей в жилье, ибо та не соблюдает высокий моральный кодекс поведения добропорядочной жены.

Можно потворствовать вполне себе мужским желаниям собственного сына, но только в домашних условиях – уж лучше с прислугой, чем в кафешантанах. Можно до одури замучить дочек каждодневным “Хеся, Меля! Опоздаете на уроки! Меля, гаммы!” . Можно каждый день выдавать мужу по 20 грошей и одной сигаре в день, чтобы тот, не дай бог, не ввёл в разор всю семью. Да многим можно убить всё человеческое в семье ради формальной респектабельности и порядочности. Главное, чтобы всё шито-крыто было.

Фото: Евгений Чесноков "И что же домашние", — спросите вы? А ничего. Пани Дульская на удивление цепко и въедливо затянула всех в своё болото. Сопротивление бессмысленно. Муж, Фелициан (), смирился со всем. Бессловесно, иногда лишь только мимически выражая собственные эмоции, протягивает руку для выдачи очередной сигары и денежного довольствия.

Красавица-Хеся () будет в будущем такой же, как и её братец. Неспроста же она выведывала у кухарки, чем же так привлекательно ночное кафе. Да там же очень весело, а господа пьют ликёры! И как лихо она отплясывает с братом! В двенадцать лет для всех радостей жизни готова, а строить глазки студентам на улице она уже научилась! От Мели (Татьяна Никонова), второй сестрицы, путного не дождёшься. Ведь нельзя же быть такой наивной и ничего не видеть и не понимать. Да что там не понимать, не хотеть понимать и видеть. Впрочем, в её случае, может, это и легче – “кто умножает познания, умножает скорбь”.

Фото: Евгений Чесноков Сын Збышко (). Ох, головная боль пани Дульской. На службу ходит через пень колоду, работает спустя рукава, да ещё завсегдатай кабаков и ресторанов. Пятно на честное имя Дульских. Но именно он, видя всю насквозь лживую мораль матери, пытается с ней бороться. Но всё тщетно, тщетно. Истребить мещанство в себе он не в силах: “Да потому, что я родился мещанином, ангел ты мой… был им уже во чреве матери. И даже если б я содрал с себя шкуру, то ведь и в душе у меня претолстый слой мещанства. Искоренить его невозможно! И все же кто-то новый, иной борется во мне самом с этим мещанином, тормошит его, давит. Но знаю – это только до поры до времени, а тот, наш потомственный мещанин, возьмет верх” .

Его и хватает лишь на один бунташный порыв – желание жениться на обесчещенной им же служанке-Ганке. Бунт “назло матери” оказался лишь порывом, да и любви там никакой нет, так, панские забавы. Мещанин не умирает в нём “ни на одну минуту” . Что ни говори, а в этом тётка пани Юльясевич (Наталья Троицкая) права. От женитьбы племянник также легко отказывается, как и решается на неё. Ганка, правда, тоже в накладе не осталась. Вырвала под угрозой суда и скандала у своей хозяюшки аж 1000 крон и удалилась восвояси. Молодец, девочка, не растерялась!

Молодому пану Збышко явно не достаёт силёнок для борьбы со сладким мещанским бытом. Уж проще смириться с ним и стать очередным Фелицианом – “драть с жильцов квартирную плату, и быть… ну… Дульским… пра-Дульским, обер-Дульским, родить Дульских, целое племя Дульских…”. Это-то смирение и страшно. У горьковского Нила была решимость и сила характера изменить свою судьбу, а здесь сплошное безволие.