Ещё
Однажды в... Голливуде
Трагикомедия
Купить билет
Король Лев
Приключение, Мюзикл, Семейный
Купить билет
Angry Birds 2 в кино
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Форсаж: Хоббс и Шоу
Боевик, Приключение
Купить билет
Человек-Паук: Вдали от дома
Боевик, Приключение, Комедия
Купить билет
Аладдин
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Дом, который построил Джек
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
Дора и Затерянный город
Приключение, Комедия, Детский
Купить билет
Руслан и Людмила: Перезагрузка
Мультфильм
Купить билет
Страшные истории для рассказа в темноте
Триллер, Ужасы
Купить билет
Анна
Боевик, Триллер
Купить билет
Синяя бездна 2
Приключение, Ужасы, Драма
Купить билет
Мёртвые не умирают
Фэнтези, Комедия, Ужасы
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Смерть и жизнь Джона Ф. Донована
Драма
Купить билет
Паразиты
Триллер, Трагикомедия
Купить билет
История игрушек 4
Мультфильм, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Бойцовский клуб
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
Добро пожаловать в Рим
Комедия
Купить билет
Солнцестояние
Детектив, Ужасы, Драма
Купить билет

Проблемы и перспективы современного российского телесериала 

Фото: Вечерняя Москва
Одной из главных тем круглого стола «Кино без литературы: итоги и перспективы» XVIII Международного телекинофорума , который завершился в Ялте, стал низкий сценарный уровень российского кино и телесериалов. Эксперты видят причину в дефиците качественной литературной основы для телефильмов и в нехватке собственно талантливых драматургов. Как поднять уровень сериального продукта, размышляют участники телекинофорума.
Министр культуры России однажды, перефразируя известную аксиому, сказал, что «если государство не кормит и не создает свою культуру, ее будет кормить и создавать кто-то другой». Так, кстати, случилось вначале 90-х, когда после развала кинематографа телеканалы, чтобы хоть как-то заполнить зияющие бреши сетки вещания, стали закупать бразильское и мексиканское сериальное «мыло». В лучших традициях советского кино «Рабыню Изауру» на телевидении сначала даже попытались урезать до полутора десятков серий, отжав «воду». Но потом обнаружили, что «на безрыбье и рак — рыба»: зритель готов смотреть бесконечные телеистории с пробуксовывающим сценарием. В итоге снятые ранее на уровне профессионального игрового кино сериалы «Место встречи изменить нельзя», «Семнадцать мгновений весны», «Адъютант его превосходительства» на годы оказались отодвинутыми в сторону: снималось таковых мало, да и снимались они долго. А на свято место, которое пусто не бывает, хлынули всевозможные «Богатые тоже плачут».
Экскурс в сериальную историю совершили участники круглого стола «Кино без литературы: итоги и перспективы», среди которых были писатель и драматург , публицист , прозаик (Чехия, Прага), театральный режиссер, создатель Национальной Ассоциации драматургов , народный артист России , доктор культурологии Татьяна Зима (Италия).
Отвечая на вопрос — неужели сегодня нет какой-то хорошей фактуры, которая бы давала нашему зрителю духовную пищу, и как сделать так, чтобы эта низкопробная продукция не снималась за наши же деньги, Юрий Поляков пояснил, что эта серьезная тема неоднократно поднималась кинодеятелями на заседаниях совета по культуре.
— Мы даже ставили его перед президентом , — рассказал Юрий Поляков. — Дело в том, что сериальная история сегодня отдана на откуп продюсерскому пулу, который видит в ней, увы, только лишь абсолютный бизнес-проект. Я знаю это, потому что стоял у самых истоков многих наших сериалов. У истоков, в частности, первого российского мегасериала «Салон красоты», снимавшегося в 2000 году, где играли , , .
Идея принадлежала человеку из окружения Гусинского: они сначала, естественно, позвали лауреатов всех этих «Букеров», а потом выяснилось, что те сюжета-то придумать не умеют. А у меня к тому времени вышел роман «Замыслил я побег». Хорошо помню, как рано утром в квартире раздался звонок, и меня попросили: «Приезжай немедленно! У нас проблема». Сегодня могу сказать, что эта работа оказалась очень большой школой. Теперь моя жена сериалы со мной смотреть не может: уже после первой серии я могу сказать, что будет дальше — кто из героев окажется братьями, кто впадет в кому, кто потеряет младенца и чем все закончится.
Юрий Поляков убежден, что к сериальному продукту в России, как и к игровому кино, нужен государственный подход. С писателем согласились все присутствующие участники круглого стола: если мы хотим сохранить государственный суверенитет и отстаивать национальные интересы, то обязаны иметь свою гражданскую идентичность, которая формируется в том числе и национальной киноиндустрией и индустрией телевизионной. Причем тематика и жанры снимаемого контента должны подчиняться какой-то логике, раз уже сериал снимается на деньги государства.
— Ну невозможно, чтобы на трех центральных каналах шли три сериала про ментов и бандитов, в которых играли бы одни и те же люди, — продолжает мысль Юрий Поляков. — Но ведь так происходит. И если случайно переключить кнопку, то даже не сразу сообразишь, что попал в другой сериал. А между тем не так давно был юбилей у Герцена. Что, нельзя было к его юбилею сделать сериал? По произведению «Былое и думы» можно снять фантастический просветительский сериал, невероятно интересный — там и революция, и подполье. А любовная драма Герцена?! Рядом с ней все эти шпионские страсти просто отдыхают! Но продолжают упорно снимать про ментов. А ведь деньги на сериалы берут у государства! Ну какая-то логика должна быть?!
Писатель обратил внимание на то, что во всех странах существует историческая линейка фильмов: человек может за счет художественных фильмов посмотреть всю историю своей страны.
— А у нас этого нет, — говорит Юрий Поляков. — Как нет фильмов и по истории культуры. Хотя везде, особенно у англичан, например, есть картины даже про писателей и поэтов третьего ряда. Тут на «Культуре» показывали фильм Би-би-си про прерафаэлитов (направление в английской поэзии и живописи во второй половине XIX века. — «ВМ»). Интереснейшие отношения, блестящий фильм. Но когда я его смотрел, то думал о том, что бурная история прерафаэлитского братства по сравнению с нашим серебряным веком — детский лепет. А у нас даже о Блоке нет сериала! Неужели сложная жизнь Блока менее интересна, чем очередной «бандитский Петербург»? У нас, положа руку на сердце, и о Пушкине нет нормального сериала, посвященного, например, интриге его убийства — с новым пониманием, что это было политическое убийство, связанное с влиянием Пушкина и его кружка на царя.
Не менее живой отклик получили в дискуссии вопросы отношения к цензуре и редактуре. Писатель-прозаик Вадим Федоров, долгое время живущий в Праге, предложил свое объяснение происходящему на российском экране.
— Сейчас каждую неделю открывается новый телеканал — еженедельно на экране значочек добавляется. Я это хорошо вижу, потому что постоянно смотрю по интернету русскоязычное телевидение. Соответственно, всем этим многочисленным каналам нужен контент. Причем все стараются эти новоиспеченные каналы насытить контентом подешевле. А подешевле — это сериалы, снятые в павильоне или на дешевой натуре с высосанным из пальца сюжетом. И непременно на 27 серий. И гонят, и гонят! Кому они нужны? Разве что домохозяйкам, которые сидят дома с ребенком. Они смотрят их беспрерывно, часто спиной к экрану, урывками, между домашними делами.
Прозаик и публицист Александр Кондрашов напомнил, что в Советском Союзе существовала редактура при Госкино, которая была институтом громадной важности.
— Редактура тогда, — вспоминает Александр Кондрашов, — это было прежде всего качество литературы. Были худсоветы, которые иногда принимали очень правильные решения. Некоторые режиссеры обижаются на них до сих пор. Например, . Потому что худсовет на ветеранов Великой Отечественной войны в его фильме «Белорусский вокзал» надел в финале майки. А у Смирнова они сидели по пояс обнаженные. Но редактура посмотрела и справедливо решила, что нехорошо, что зритель будет разглядывать эти уже немолодые и не слишком эстетичные тела, отвлекаясь от песни, которую они поют.
Занималась редактура и назначением артиста на роль. И часто очень точно попадала в цель. Вот, например, не хотел категорически утверждать на роль Шарапова в «Место встречи изменить нельзя». Он и Владимир Семенович Высоцкий видели в этой роли гениального русского артиста . А начальство давило — только Конкин! А в итоге что? Конечно, Конкин! Потому что это — отличное противопоставление, два совершенно разных типажа. А гениальный Бортник по типажу был гораздо ближе к Высоцкому, у них бы такого противопоставления не было.
Так что редактура может сыграть в кинопроцессе огромную роль. Но сейчас этого нет. Зато есть желание срубить по-легкому деньги, не затратившись. Поэтому на экране и картонные артисты, которые картонно играют по картонным сценариям.
Свое мнение о цензуре и редактуре высказал и Юрий Поляков, уверив, что она в определенном смысле у нас продолжает существовать, и ее проводят те же, кто ее проводил при советской власти
— Если вы думаете, что в Советском Союзе ходил цензор с карандашом и все вычеркивал, то глубоко ошибаетесь, — считает Юрий Поляков. — Цензор — это был такой серенький человечек, который сидел в маленькой комнате. И его задачей было наблюдать за тем, чтобы в печати не упомянули какой-нибудь полигон, воинскую часть или станцию, которой «на самом деле нет», хотя она есть. Вот чем занимался цензор. А политической цензурой занимались редакторы. Это была их работа. И сейчас то же самое абсолютно. На современном телевидении есть редакторский корпус, который знает, что можно, что нельзя. Но тут бесполезно задавать вопрос, а что же тогда они выпускают такое, что смотреть невозможно, потому что, не исключено, их задача сегодня и заключается в том, чтобы то, что идет по телевидению, давало бы минимальную пищу уму и развитию. Цензора ведь можно направить или на одно, или на другое. И когда мы все это озвучили на заседаниях совета по культуре, — продолжает Юрий Поляков, — снами согласились. Но ничего не делается по-прежнему абсолютно. Создатель Национальной ассоциации драматургов, театральный режиссер Павел Карташев предложил свой анализ того, что происходит со сценарным ремеслом.
— После распада СССР в секции драматургов Союза писателей было 400 человек, — рассказывает Павел Карташев. — Но в 90-е произошло размытие, и образовалась некая яма. К концу 90-х годов она стала заполняться за счет усилий в основном британского союза и прочих «друзей». Пришла так называемая «Новая волна», которую в самой Британии англичане считали узкой маргинальной частью. На почву обновленной российской ментальности, когда произошла замена ценностей, стали привноситься «стимуляторы», и маргинальное направление вдруг стало магистральным. Антисоветская, русофобская тема стала постепенно в обществе считаться неким положительным трендом. А если ты можешь позволить себе другие взгляды? Тебя просто вышвыривали из круга. И вот все эти люди потом пошли в кино. Если вы почитаете их театральные тексты, то они по структуре очень напоминают современные сценарии. Деградация драматургов произошла очень быстро. Любопытно, что если в советские годы андеграунд ждал своего часа, то все последние пятнадцать лет андеграундом были нормальные люди.
К чему я это вспомнил? К тому, что в последние полтора десятка лет связь настоящей драматургии и кино практически полностью утрачена. А знаете ли вы, что фильм «Служебный роман» — это сценарий, написанный по пьесе Рязанова и Брагинского «Сослуживцы», которая шла в Театре имени Маяковского, и главную роль в ней играл артист , а Самохвалова — ? А сценарий фильма «Гусарская баллада» был написан на основе пьесы «Давным-давно», которая шла в Театре Советской армии? Есть масса других примеров, в том числе и пьеса Розова «Вечно живые», ставшая основой сценария калатозовского фильма «Летят журавли». То есть вот эта связка драматургии и кино в СССР была хорошо развита, пьесы отслеживались, и те, которые могли бы быть поставлены в кино, брались на карандаш. Потому что тогда все хорошо понимали, что без литературной основы в кино невозможно. Поэтому если бы удалось переломить ситуацию сценарного обучения во ВГИКе, то это было бы для всех нас большим плюсом.
Размышления о процессе, в ходе которого узкое маргинальное направление вдруг становится в искусстве магистральным, как о следствии практически любой революции или радикального изменения социально-экономического строя, тоже нашли свое место на круглом столе.
— Любая революция — возьмите хотя бы нашу, октябрьскую, — говорит Юрий Поляков, — сопровождается процессом, когда все эти маргинальные течения вдруг становятся практически правительственными направлениями. И их же государство начинает финансово поддерживать! Вот ведь и Малевич, и Шагал, и остальные — они ведь были комиссарами. И занимали посты достаточно крупные. А потом и они тоже были предельно жестко убраны в сторону. Не потому, что кто-то заточил на них зуб. А потому, что это — объективный процесс. Произошла революция, началась культурная революция, ликвидация безграмотности, приобщение к искусству широких масс. А как вы думаете, человека, который еще пять лет назад не умел читать и писать, легче приблизить к изобразительному искусству через «Черный квадрат» или через «Запорожцев, пишущих письмо турецкому султану»? Конечно, через реализм. Ведь чтобы воспринять «Черный квадрат», надо знать всю историю искусства.
Для чего этот экскурс я сделал? Мы все время ждали, что наконец государство поймет, что, если оно хочет сохраниться в своих границах, если хочет, чтобы граждане разумно относились к обществу и к власти, надо все-таки делать ставку на традиционные формы, а не на мрачные эксперименты. Мы все ждем и ждем, и вроде бы все уже на словах понимают, это провозглашено, и Владимир Путин на встрече с писателями уже четыре года назад об этом говорил — но результата нет. А система подспудно продолжает работать на поддержку разрушающего тренда в культуре. Я это могу объяснить только тем, что эти люди, которые разваливали СССР и культуру, остались во власти. Это несменяемые замы, среднее звено. И когда пожелание начальства спускается сюда, они кивают и продолжают все делать по-своему. Мне кажется, что в этом главная проблема.
Собравшиеся также отметили, что из нашей лексики практически исчезло слово «талантливо». Зато при этом постоянно звучат слова «тренды» и «бренды».
Так кто же может вмешаться в этот процесс? Только государство. Потому что телевидение у нас содержит государство — само ведь оно не окупается. Мы не дети и понимаем, что если государство перестанет поддерживать Первый канал, то  разорится уже в будущем году. Но раз государство поддерживает, то почему оно не может спросить?
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео