2019-й — Год театра: что это значит и чего ждать

Переключиться на радикальный оптимизм, который подразумевает под собой Год театра, после такого болезненного в культурном (и не только) плане 2018-го — не самая простая задача. Наиболее тяжелая часть года пришлась на весну и лето: в начале марта от сердечного приступа скончался , в апреле не стало художественного руководителя Театра.doc , через два месяца, в мае, умерла его супруга — сооснователь театра, режиссер и драматург , а 9 августа (буквально спустя два дня после назначения на пост худрука московской «Практики») ушел из жизни режиссер и педагог . Все случившееся перекликается с тем, что для режиссера , продюсеров и Софьи Апфельбаум «год театра» наступил давно и продолжается до сих пор. Спустя два года резонанс вокруг дела «Седьмой студии» не исчез, а перетек из скандальной кондиции в обыденную — обладатели крупных государственных премий периодически посвящают их Серебренникову, акции и пикеты в поддержку режиссера не прекращаются, а мнение, что абсурдно устраивать из Года театра праздник, пока один из главных российских реформаторов театрального процесса находится под домашним арестом, далеко не редкость. «Незабываемый праздник» и «источник социального оптимизма для всей страны»
На таком довольно безрадостном фоне настрой Союза театральных деятелей превратить Год театра в «незабываемый праздник» и «источник социального оптимизма для всей страны» выглядит чересчур утопично. К тому же после незаметного года кино и едва ли более выразительного года литературы к ультрапозитивной многообещающей повестке относишься с недоверием, хотя списка запланированных на 2019-й театральных событий достаточно, чтобы понять: тоскливо не будет. Кстати, сам СТД проведение всех предыдущих «тематических» лет тоже, видимо, не особенно впечатлило: в сентябре председатель союза упрекнул в лице , который три года возглавлял департамент господдержки искусства и народного творчества, в том, что «работа по подготовке Года театра сводит его к пресному, рутинному, формальному событию, порождая лишь разочарование и недоумение». В результате Малышев уволился, а процесс, по словам Калягина, резко активизировался.
Русско-японская олимпиада, которую придумал грек
Что ждать от Года театра? Театральную олимпиаду — совместный проект России и Японии, который с начала лета и до конца осени будет проходить одновременно в Петербурге и японской «театральной столице» — горной деревеньке Тога. Устроить такую Олимпиаду предложил в 1995 году греческий театральный режиссер , а принять ее в следующем году в России решился худрук Александринского театра . По форме это масштабный международный фестиваль, на который привозят работы важнейших театральных практиков из множества стран. Программа восьмой Олимпиады пока что не доступна полностью, но даже обнародованных фамилий достаточно, чтобы удостовериться в качестве. Из Великобритании привезут новую работу Хайнера Геббельса «Все, что случилось и могло бы случиться», из Румынии — «Росмерсхольма» Андрия Жолдака и «Карусель» , из Германии — постановку «Женщины в беде» Сьюзан Кеннеди и «Барабаны в ночи» Кристофера Рюпинга, из Франции — «Парк крушений» , из Польши — «Процесс» Кристиана Люпы, а из Бельгии — «Мать» Габриэлы Карризо. Скорее всего, в рамках проекта еще разработают приличную образовательную программу, но пока что об этом ничего не известно.
От Владивостока до Калининграда под знаком Wi-Fi
Если Олимпиада будет проходить непосредственно на территории Петербурга, то второе по масштабам событие — Театральный марафон — можно обозначить как эстафету, которая через месяц стартует во Владивостоке, а заканчивается через год в Калининграде. Курсировать по стране театры будут, передавая друг другу фирменный логотип Года театра, концепция которого вызвала недовольства и ироничные комментарии. В его основе схема греко-римского амфитеатра, но считывается этот смысл не всегда, зачастую только после ассоциаций с кокошником, веером или значком Wi-Fi. Формат марафона можно воспринимать как хорошую попытку размыть культурные границы между регионами, но просчитаться с ожиданиями легко, потому что результат напрямую зависит от того, какие работы будут показывать в рамках программы. Несмотря на то что организаторы обещают показать лауреатов прошлых «Золотых масок», есть риск, что вместо современного российского театра с его медленными, но все же происходящими изнутри реформами и зачастую провокационными экспериментами зрителям привезут безобидные классические постановки, вроде балета «Спящая красавица» на музыку Чайковского, которая первая по плану пройдет на Приморской сцене Мариинского. С этими опасениями грустно рифмуется история, произошедшая буквально на днях: спектакль известного российского режиссера по опере «Лулу» Альбана Берга, которым должен был летом в Перми открыться Дягилевский фестиваль, лишили финансирования просто потому, что министру культуры материал показался чересчур сложным для пермского зрителя.
«Алиса» с Фрейндлих и чистокровный питерский андеграунд
Олимпиаду и марафон можно считать самыми крупными спецпроектами Года театра, все остальное, вроде регулярных фестивалей и форумов, будет проходить параллельно, в обычном режиме. Петербург в следующем году станет безоговорочным центром театральной жизни еще по одной причине — фестиваль NET (Новый Европейский театр), впервые за двадцать лет существования целиком покажет свою программу вне столицы. Зато в рамках юбилейной «Золотой маски» в январе на московские гастроли приедет Большой драматический театр им. Товстоногова, которому скоро исполнится 100 лет. На площадках МХТ, Малого театра и Music Media Dome покажут лучшее из репертуара, а именно — сразу четыре постановки худрука БДТ Андрея Могучего: инфернальную «Грозу», стильных «Пьяных» по Вырыпаеву, «Алису» с Фрейндлих в главной роли, прошлогоднего «Губернатора» и новенькую «Славу» . Что касается самой премии, то ее жюри уже составило списки номинантов, настолько необъятные, что ориентироваться в них пока довольно сложно. С уверенностью можно сказать только про отлично сформированную рубрику «Эксперимент», в которой такие крупные постановки, как «100% Воронеж» Rimini Protokoll и семидневные «Орфические игры» бок о бок стоят со спектаклями практически чистокровного питерского андеграунда — «театра.post», «Театра ТРУ» и «Театра. На вынос».
Из того, что еще важно знать про главную федеральную премию: неделю назад Институт театра, созданный «Маской», начал принимать заявки на международный тренинг для театральных продюсеров, организованный совместно с Фондом V-A-C, Манчестерским фестивалем и Московским музеем современного искусства. Шестидневный интенсив контролируют Пол Клэй и Салли Лай — менеджеры Манчестерского фестиваля, которые в качестве испытаний предлагают участникам разобраться в организации трех зарубежных крупных проектов: «Дерево кодов» , «Жизнь и смерть Марины Абрамович» и «New Order/Liam Gillick: So it goes» Old Granada Studios. Другую, но тоже совместную с ММОМА работу — выставку-биографию Дмитрия Брусникина — представит в конце ноября фестиваль-школа «Территория». Курировать проект будут художница и драматург , используя в работе воспоминания семьи и друзей режиссера, архивные документы и записи.
«Театр закрывается. Нас всех тошнит»
И напоследок — событие, которое наименее всего можно отнести к Году театра в обыкновенном его понимании: в январе на полках появится книга известного театрального блогера и критика Виктора Вилисова, который за последние два года стал едва ли не самой обсуждаемой фигурой в российском театральном сообществе. Ее название — «Нас всех тошнит» — отлично рифмуется с позицией, которую Вилисов уже второй год выражает по отношению к отечественному театру и его деятелям, но по факту просто отсылает читателя к знаменитой цитате Хармса «Театр закрывается. Нас всех тошнит». Это нон-фикшн о том, что произошло с театром в XX веке и продолжает происходить сейчас, в чем его связь с современным искусством и как он начал взаимодействовать с новыми технологиями. Можно смело воспринимать как совет, что стоит прочитать перед визитом на многочисленные спектакли, которые готовит наступающий год.