Ещё
Создатель "Друзей" планирует работать в России
Создатель "Друзей" планирует работать в России
Сериалы
Как Алену Делону удалось покорить кинематограф
Как Алену Делону удалось покорить кинематограф
Актеры
Стали известны лучшие фильмы за последние 10 лет
Стали известны лучшие фильмы за последние 10 лет
Фильмы
Актеры, которые отказались от культовых ролей
Актеры, которые отказались от культовых ролей
Актеры
Алла Пугачёва. Тот самый концерт
Алла Пугачёва. Тот самый концерт
Документальный, Музыкальный
Купить билет
Холодное сердце II
Холодное сердце II
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Ржев
Ржев
Драма, Военный
Купить билет
Джуманджи: новый уровень
Джуманджи: новый уровень
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Рождество на двоих
Рождество на двоих
Ромком
Купить билет
Достать ножи
Достать ножи
Детектив, Драма
Купить билет
Сиротский Бруклин
Сиротский Бруклин
Драма, Криминальный
Купить билет
Война токов
Война токов
Исторический, Триллер, Драма
Купить билет
Лев Яшин. Вратарь моей мечты
Лев Яшин. Вратарь моей мечты
Биография, Драма, Семейный
Купить билет
Ford против Ferrari
Ford против Ferrari
Биография, Драма, Спортивный
Купить билет
Аванпост
Аванпост
Триллер, Фантастика
Купить билет
Давай разведемся!
Давай разведемся!
Комедия
Купить билет
Грех
Грех
Биография, Исторический, Драма
Купить билет
Решала. Нулевые
Решала. Нулевые
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
Прекрасная эпоха
Прекрасная эпоха
Трагикомедия
Купить билет
21 мост
21 мост
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
Полицейский с Рублевки. Новогодний Беспредел 2
Полицейский с Рублевки. Новогодний Беспредел 2
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Малефисента: Владычица тьмы
Малефисента: Владычица тьмы
Приключение, Фэнтези, Семейный
Купить билет
Звёздные Войны: Скайуокер. Восход
Звёздные Войны: Скайуокер. Восход
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Тварь
Тварь
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет

Кирилл Светляков. Комар и Меламид: сокрушители канонов 

Кирилл Светляков. Комар и Меламид: сокрушители канонов
Фото: АртГид
Приезд Комара и Меламида в США ознаменовался масштабной акцией «Первая беспошлинная торговля между США и СССР. Мы продаем и покупаем души» (1978–1983). Акция сопровождалась рекламной кампанией, финансируемой галерей Фельдмана. Художники выпустили серию плакатов от имени торговой корпорации Komar & Melamid Inc., и по стилистике эти плакаты мало отличались от подлинной рекламной продукции. Художники начали использовать коммерческий стиль так же, как в свое время осваивали стиль коммунистической пропаганды. Христианские мотивы на постерах, например, яблоко в сочетании со змием, прозрачно намекали, что речь идет о той самой продаже души, известной как сделка с Дьяволом. После продажи «товар» помещался в клетку для мелких птиц — опять же традиционная метафора человеческой души, известная со времен Средневековья. В ходе акции Комару и Меламиду удалось разместить свой «рекламный» ролик на Таймс-сквер — на большом электронном табло, которое предоставляется фондом Public Art специально для художественных проектов (в 1983 году фонд отказал в размещении плаката «Ленин — » из-за боязни судебных исков со стороны известной компании).
Публика приняла игру: за несколько месяцев художники скупили несколько сотен американских душ, и часть из них приняли на комиссию. Каждый продавец получал от корпорации соответствующий сертификат — белый квиток. 6 февраля 1979 года Комар и Меламид встретились с , который охотно продал им свою душу. В том же году квитки попали в Москву через дипломатический канал, и в американском посольстве были переданы участникам группы «Гнездо», которые устроили первый «аукцион американских душ» в мастерской Михаила Одноралова.
Комар и Меламид. «Komar & Melamid, Inc. Мы продаем и покупаем души». 1978–1983. Фотодокументация первого аукциона в мастерской Михаила Одноралова. 19 мая 1979. Архив Комара и Меламида. Courtesy Международный культурный фонд Breus Foundation
Телефонные переговоры с Комаром и Меламидом вел Михаил Рошаль. В конце 1970-х контакты участников группы «Гнездо» с их бывшими учителями не прерывались и даже поддерживались через «незримое присутствие»: например, 5 октября 1978 года группа «Гнездо» устроила медитативную акцию под названием «Получасовая попытка материализации Комара и Меламида».
Клетки, которые продавались на аукционе вместе с сертификатами, были куплены на птичьем рынке — судя по сохранившемуся образцу из собрания Третьяковской галереи, это были садки для мелких птиц, раскрашенные в стерильный белый цвет и снабженные надписью SOS. Чья душа томится в этой клетке, установить не удалось, поскольку сертификат утрачен. А вот душа Энди Уорхола за 30 рублей была куплена , художником и тогдашней подругой Геннадия Донского. Татьяна Колодзей, будущий основатель фонда Kolodzey Art Fondation, приобрела душу Нортона Доджа, американского коллекционера, который активно поддерживал неофициальное советское искусство. Участники «Гнезда» попытались также организовать приобретение советских душ для последующей продажи на американском аукционе, но не получилось. Тем не менее, проект Комара и Меламида по созданию фиктивной корпорации на самом деле начал приносить прибыль. В истории современного искусства это был один из самых ярких опытов по дематериализации художественного произведения, когда авторы сознательно отказываются от делания вещей в пользу взаимодействия и свободного обмена информацией.
Душа Нортона Доджа. Из проекта «Komar & Melamid, Inc. Мы продаем и покупаем души». 1978–1983. Клетка для души из дерева и металла, белый шнурок, сертификат на красной бумаге. Собрание Kolodzei Art Foundation. Courtesy Международный культурный фонд Breus Foundation
Выбор темы — продажа душ — имеет несколько причин. Во-первых, тема общеизвестна, и она до сих пор будоражит воображение, поскольку не каждый, даже будучи убежденным атеистом, решится на подобный импровизированный ритуал. И акция Комара и Меламида предполагала момент социологического исследования представлений о «душе» и ее ценности. В русском контексте акция, конечно, вызывала воспоминания о «Мертвых душах» Гоголя и была своего рода «реактментом» гоголевской поэмы в условиях холодной войны, которая, помимо гонки вооружений, включала в себя масштабную психологическую войну и «ловлю душ». Эту войну СССР проигрывал катастрофически, и во многом потому, что советские идеологи не учитывали смену общественных настроений и потребностей населения. На рубеже 1970–1980-х годов после вторжения советских войск в Афганистан начинается новый этап противостояния, достигшего кульминации в1983 году, когда официально объявил Советский Союз «империей зла». Правда, с 1970-х годов это определение уже бытовало в публицистике и литературе. «Сатанизация» Советского Союза в американских СМИ осуществлялась с большим размахом, чем аналогичные процессы в СССР: здесь также создавались образы «плохой Америки», но они не вызывали иррационального страха, сопоставимого со страхом перед «красной угрозой». Советские граждане больше боялись атомной войны как таковой, хотя ее начало и ассоциировали с американской политикой. Свою акцию по торговле душами Комар и Меламид осуществляли на волне антисоветской истерии, и в ситуации, когда отношения между СССР и США были предельно напряженными, художники предложили форму взаимодействия противоборствующих сторон.
С 1979 года Комар и Меламид начали выступления с лекциями и перформансами по университетам США и многих других стран мира. Так, в 1980-м году они при участии Шарлотты Моорман они открыли «Школу революции» в Бостонском колледже искусств штата Массачусетс и вместе со студентами осуществили серию инсталляций и перформансов на тему революционных событий. По сути это была школа соц-арта, где все желающие могли научиться изготавливать лозунги и другие образцы наглядной агитации, а также печатать листовки и даже сооружать гильотину. 1 мая 1980 года Комар и Меламид организовали перформанс «Первомай» в «Палладиуме» — одной из самых больших дискотек Нью-Йорка. Прямо на танцполе стоял подиум с саркофагом, в котором лежал манекен вождя, и таким образом художники переместили посетителей в московский Мавзолей Ленина. Следствием «Первомая» стала мода на соц-арт и произошла популяризация не только соц-арта, но и советской культуры в целом.
Комар и Меламид. Вперед к победе капитализма Из серии постеров «Вставай, Америка!». 1980. Бумага, цветная печать. Архив Комара и Меламида. Courtesy Ronald Feldman Fine Arts, Нью-Йорк и Международный культурный фонд Breus Foundation
В том же году художники показали серию плакатов «Вставай, Америка!», в которой совместили эстетику коммерческой рекламы с риторикой и стилистикой советских лозунгов: «Вперед, к победе капитализма!», «Американскому рабочему слава!» Сейчас подобные интервенции соц-арта в американский контекст воспринимаются как брендинг — стратегия продвижения. Но в ситуации холодной войны никто не мог предсказать реакцию публики и критического сообщества. Многие акции Комара и Меламида имели место в университетах, которые традиционно считались рассадниками левых идей, и здесь возникал вопрос, являются ли художники агентами КГБ. А ведь точно таким же вопросом задавались московские нонконформисты, когда увидели первые образцы соц-арта. В свою очередь, западные марксисты могли расценивать перформансы Комара и Меламида как профанацию идей левого движения в период активного наступления сторонников неолиберализма, каковыми были Рональд Рейган и . Этот вопрос остается открытым, но факт: утверждение неолиберализма на политической сцене в 1980-е годы совпало с возращением станковой картины в актуальный художественный процесс. На венецианской биеннале 1980 года кураторы Харальд Зееман и Акилле Бонито Олива показали целый ряд направлений постмодернистской живописи, в которой принцип полистилистики стал определяющим. Итальянские варианты такой живописи Бонито Олива назвал «трансаванградом». Представители этого направления, как считает Олива, легко перемещаются по истории искусства и сводят стилевые крайности, ранее казавшиеся несовместимыми.
. Комар и Меламид: сокрушители канонов. М. : Breus, 2019. Обложка книги
В начале 1980-х Комар и Меламид приступили к созданию масштабных картинных серий и попали в самую струю живописного постмодерна, во многом предвосхитив ее в своих ранних опытах. Первой серией стали «Портреты прародителей» (1980) — четыре изображения динозавров в антураже классического парадного портрета эпохи барокко и классицизма. В XVII–XVIII веках только представители властной элиты (пожалуй, за исключением карликов и бродяг в испанской живописи) имели право на подобную репрезентацию. В картинах Комара и Меламида их место заняли доисторические монстры. В американской культуре существует аналог, о котором художники могли и не знать, — это эпизод из мультфильма (1940) , где сцены первобытной жизни — идиллические и жестокие — разыгрываются под музыку к балету «Весна священная». После премьеры некоторые критики обвиняли «Фантазию» чуть ли не фашизме и увидели в ней попытку уравнять природу и культуру, поскольку музыкальное произведение в этом эпизоде аккомпанирует картинам естественного отбора. Популярность динозавров в ХХ веке легко объяснима: доисторические монстры в массовой культуре заняли нишу, оставленную персонажами традиционной «культурной» мифологии. Важно отметить, что палеонтологические находки и реконструкции экспонировались в музеях естественной истории, которые до середины ХХ века, как правило, размещались в зданиях классического стиля. Именно отсюда возник феномен «доисторического» классицизма, артикулированный в картинах Комара и Меламида. Миллионы лет назад динозавры были хозяевами Земли, и вполне достойны того, чтобы войти в портретную галерею правителей всех времен.
Комар и Меламид. Аллозавр. Из серии «Портреты предков». 1980. Холст, масло. Частное собрание. Courtesy Ronald Feldman Fine Arts, Нью-Йорк и Международный культурный фонд Breus Foundation
В культуре второй половины ХХ века тема репрезентации власти приобрела особенную актуальность, поскольку современная власть, как правило, не желает быть репрезентированной, да и не может, в силу внеличностных факторов, которые влияют на принятие политических решений, — как, например, финансовые механизмы. В этой ситуации реальную власть и влияние приобретает «первородный» страх, он может воплотиться в сюрреалистических фантазиях или фигурах динозавров. Комар и Меламид приехали в Америку с опытом жизни в условиях советского культа личности, и в попытке спроецировать этот опыт на американские реалии получили неожиданный результат: здесь правят даже не деньги, а подсознательные влечения, для реализации которых созданы машины желаний.
«Портреты прародителей» (1980) предвосхищают серию «Ностальгический соцреализм». Она включает в себя более 20 картин и создавалась на протяжении трех лет — 1981 по 1983 годы. Соц-арт принес Комару и Меламиду мировую славу, с «Ностальгическим соцреализмом» они вошли в историю мирового искусства.
Пионерка перед зеркалом. Из серии «Ностальгический соцреализм». 1981–1982. Холст, темпера, масло. Собрание , Москва. Courtesy Международный культурный фонд Breus Foundation
К подлинному соцреализму эта серия имеет очень опосредованное отношение. Официальные картины, созданные в период сталинского правления, как правило, наполнены светом и позволяют увидеть дальний горизонт как метафору «светлого будущего», что наступает уже сейчас и осуществляется на глазах у зрителя. Картины Комара и Меламида, наоборот, выполнены в сумрачных тонах с эффектами контрастного драматического освещения в духе Караваджо. Большинство тем в картинах «Ностальгического соцреализма» — фантастика, эротика, мистика — было полностью табуировано в канонах подлинного соцреализма. Таким образом, художники изобретают стиль, которого никогда не существовало. Это стиль воспоминаний, причем воспоминаний из далекого будущего, возможно, лет через триста, когда исторические реалии ХХ века будут переживаться так же отстраненно, как реалии XVII столетия, и, соответственно, сюжеты картин будут столь же непонятны и потребуют таких же пространных комментариев, как произведения эпохи Караваджо. Так, в картине «Вид на Кремль в романтическом пейзаже» (1981–1982) сияющий ансамбль Московского Кремля возникает на горизонте, как пушкинский остров Буян или Китеж-град, на пути к которому зритель преодолевает целых три сумрачных плана, обозначенных красной драпировкой, руинами классической архитектуры и плотной листвой, что образует своего рода рамку вокруг чудесного видения.
Комар и Меламид. Вид на Кремль в романтическом пейзаже. Из серии «Ностальгический соцреализм». 1981–1982. Хост, темпера, масло. Частное собрание. Courtesy Ronald Feldman Fine Arts, Нью-Йорк и Международный культурный фонд Breus Foundation
Сюжеты «Ностальгического соцреализма» чаще всего связаны с традицией европейского искусства: это «истории», , , «поклонения», но герои и мотивы — вожди, пионеры, красные флаги, башни Кремля — взяты из советского репертуара. Диапазон стилевых заимствований в этой серии чрезвычайно широк: от барокко и классицизма до салонной академической живописи и сюрреализма, от Караваджо и Пуссена до  и Сальвадора Дали. Некоторые композиции имеют конкретный источник, например картина «Рождение социалистического реализма» (1983) представляет собой адаптированный вариант картины немецкого академика Эдуарда Деге (1805–1883) «Происхождение живописи» (Национальная картинная галерея, Берлин), где греческая Муза обводит на стене чеканный профиль прекрасного юноши, который при этом ее обнимает. Вместо юноши Комар и Меламид изобразили Иосифа Сталина, также обнимающего Музу, только вместо руки на ее спине виднеется когтистая лапа. Обстоятельства места и условия освещения тоже изменились: вместо дворика, освещенного полуденным солнцем, в картине Комара и Меламида возникает интерьер классического храма с колоннами и лампадой, а действие происходит ночью.
Комар и Меламид. Происхождение социалистического реализма. Из серии «Ностальгический соцреализм». 1982–1983. Холст, темпера, масло. Художественный музей Зиммерли Университета Ратгерс, Нью-Брансвик. Courtesy Международный культурный фонд Breus Foundation
И большинство работ серии «Ностальгический соцреализм» — это ноктюрны, погружающие зрителя в атмосферу воспоминаний и сновидений. Соответственно, каждая картина становится своего рода психоаналитическим сеансом как для авторов, так и для зрителей. Вместе с тем, Комар и Меламид подвергают психоанализу все наследие советской культуры, для которой любые иррациональные влечения и побуждения были неприемлемы. «Буржуазной» философии бессознательного советские идеологи противопоставляли «классовую сознательность», чего они требовали и от художников. Однако полностью контролировать художественный процесс невозможно, и бессознательное «мстило», проявлялось подспудно, именно поэтому в советском искусстве так много странных произведений, допускающих самые невероятные интерпретации. Это позволило Комару и Меламиду «конвертировать» соцреализм в сюрреализм, более привычный для восприятия западной публики, подогреваемой зловещими образами антисоветской пропаганды. Художники ловко манипулируют этими образами — как то: «большевики в ушанках», «страшный русский медведь», «тиран Иосиф Сталин» — и представляют их в антураже классического искусства.
Западные критики, конечно, считывали правила игры, потому что, начиная с программной статьи Клемента Гринберга «Авангард и китч», написанной еще в конце 1940-х годов, западные искусствоведы традиционно противопоставляли прогрессивное авангардное искусство и китч социалистического реализма. У советских идеологов была другая точка зрения: они считали, что авангард имеет буржуазную природу из-за своей элитарности, а подлинное демократическое искусство должно исповедовать ценности реализма и брать все лучшее из художественных достижений всего человечества. Ценности высокой культуры должны стать общедоступными, и каждый простой труженик должен жить во дворце хотя бы раз году (или раз в жизни), отдыхая в санатории, оформленном в классическом стиле. Политика «популярной классики» неизбежно приводила к возникновению образцов китча, но сама по себе эта политика была радикальной и даже авангардной. Она же определила «элитарно-демократический» феномен советской культуры.
Одним из источников картины «Что делать?» (1983) послужила картина «И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов в Кремле» (1938), впоследствии получившая неофициальное название «Два вождя после дождя». В картине Комара и Меламида фигуры юноши и девушки развернуты не параллельно картинной плоскости, но обращены в сторону зрителя. Указующим «ленинским» перстом юноша указывает на большую красную драпировку, и герои заворожено смотрят на ее объемные складки, прозревая нечто, недоступное простому взгляду. При этом драпировка ничего не скрывает, за ней — пустота (подобные пустоты, лакуны, пробелы любил тематизировать сюрреалист ). В руках у девушки роман «Что делать?», в котором главная героиня грезит о будущем. Вопреки всем законам классической композиции, в которых «будущее», как правило, представляется на дальнем плане, Комар и Меламид, можно сказать, выворачивают композицию наизнанку и создают эффект «прошедшего будущего», как, если бы герои смотрели уже на музейный экспонат.
Стал