Ещё
Решена судьба Бузовой на "Евровидении"
Решена судьба Бузовой на "Евровидении"
ТВ
Громкие провалы рекламы в российских фильмах
Громкие провалы рекламы в российских фильмах
Фильмы
Как сейчас выглядят красавчики из фильмов 1990-х
Как сейчас выглядят красавчики из фильмов 1990-х
Актеры
Почему детям нельзя смотреть "Ну, погоди!"
Почему детям нельзя смотреть "Ну, погоди!"
Фильмы
Ford против Ferrari
Ford против Ferrari
Биография, Драма, Спортивный
Купить билет
Грех
Грех
Биография, Исторический, Драма
Купить билет
Текст
Текст
Триллер, Драма
Купить билет
Малефисента: Владычица тьмы
Малефисента: Владычица тьмы
Приключение, Фэнтези, Семейный
Купить билет
Доктор Сон
Доктор Сон
Ужасы
Купить билет
Ангелы Чарли
Ангелы Чарли
Боевик, Приключение, Комедия
Купить билет
Семейка Аддамс
Семейка Аддамс
Мультфильм, Комедия, Семейный
Купить билет
Терминатор: Темные судьбы
Терминатор: Темные судьбы
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Стражи Арктики
Стражи Арктики
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Верность
Верность
Драма
Купить билет
Хороший лжец
Хороший лжец
Драма
Купить билет
Джокер
Джокер
Триллер, Драма, Криминальный
Купить билет
Алла Пугачёва. Тот самый концерт
Алла Пугачёва. Тот самый концерт
Документальный, Музыкальный
Купить билет
Мидуэй
Мидуэй
Боевик, Исторический, Драма
Купить билет
Во всё тяжкое
Во всё тяжкое
Трагикомедия
Купить билет
Эверест
Эверест
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Девятая
Девятая
Исторический, Приключение, Триллер
Купить билет
Идеальный пациент
Идеальный пациент
Триллер
Купить билет
Дождливый день в Нью-Йорке
Дождливый день в Нью-Йорке
Комедия, Мелодрама
Купить билет
Холодное сердце 2
Холодное сердце 2
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет

«Из-за ненависти теряется наблюдательность»: Борис Хлебников и Наталия Мещанинова о сериале «Шторм» и совместной работе 

«Из-за ненависти теряется наблюдательность»: Борис Хлебников и Наталия Мещанинова о сериале «Шторм» и совместной работе
Фото: Собака.ru
За несколько лет работы вместе тандем режиссера и сценариста (и также режиссера) стал самым успешным кинематографическим дуэтом в нашем авторском кино. Узнаваемым и растерянным героям их «Аритмии» и , кажется, невозможно не сопереживать. Также вдвоем и бескомпромиссно они сделали остросюжетный сериал «Шторм», который идет на видеосервисе START.
Вдвоем вы стали невероятно плодовитыми авторами. Вместе написали сценарии двух недавних победителей «Кинотавра» — «Аритмии», где Борис был режиссером, и «Сердца мира», который снимала Наташа, теперь в тандеме сделали киносериал «Шторм» для видеосервиса START. Как вы начали сотрудничать?
Наталия Мещанинова: Познакомились мы в 2007 году на фестивале «Кинотеатр.doc», на котором у меня был фильм про конкурс красоты в доме престарелых «Гербарий». Но работать вместе начали над «Аритмией» — Боря сказал: «Есть история про пару, которая развелась, но не может разъехаться».
Борис Хлебников: Да, а до нее Наташа делала фильм-концерт для группировки «Ленинград», которой я снимал клипы. Еще была совместная попытка документальной картины для Кости Шавловского (владелец магазина «Порядок слов», киновед, в прошлом замглавреда журнала «Сеанс» — Прим.ред.), но она ничем не завершилась. А потом уже случилась .
Обычно творческие люди редко срабатываются. Как это удается вам?
Борис: Залог этого — в отсутствии конфликтов. Как правило, они все основаны на амбициях. А я и Наташа — люди не обидчивые. Наверное, если бы мы начали режиссировать вместе, хорошим бы это не закончилось. Но в том, как сейчас организована работа, нам делить нечего. Еще у нас не может быть конфликтов, потому что я не умею делать то, что Наташа: придумывать сцены, писать диалоги, выдающимся образом слушать речь. Так что предмета соревнования у нас нет.
Наталия: А работаем мы так: когда пишем сценарий для Бори, я стараюсь, чтобы он чувствовал себя максимально спокойно и уверенно с ним на съемках. Ведь режиссер во главе всего, хотя до них мы и можем спорить, пока обоим все не понравится. Я могу позвонить и сказать: «Борь, меня здесь смущает». Значит, это нужно обсуждать. Когда делаем что-то для меня, как в случае с «Сердцем мира», уже он становится в позицию человека, пытающегося услышать, что же все-таки я хочу в результате получить. Такое распределение ролей правильное: тебе снимать и за это отвечать.
А как это технически организовано — вы где-то собираетесь? Уезжаете за город и пьете чай?
Борис: Да-да, чай. (Смеются). Система одна и та же: мы садимся в кафе, обсуждаем все, затем Наташа пишет. Потом мы это читаем, опять беседуем и что-то придумываем. Я выступаю скорее как спарринг-партнер.
Наталия: Мы регулярно делаем читки, пока пишем сценарий — проверяем текст на слух: сразу становятся видны огрехи. Сценарий — это живая вещь, которая постоянно обсуждается и переписывается — вплоть до начала съемок. Это немного похоже на работу скульптора, когда ты тут снял, там срезал, потом подумал — и еще убрал. Мне было бы неинтересно в одиночку делать сценарий «под ключ». Мне заказали тему, я ушла, а через пару месяцев принесла режиссеру что-то совершенно неизвестное. Он бы сказал: «Блин». А я такая: «Ну, знаете, чем смогла!»
Борис: И дальше: «У меня в договоре указано: не более трех правок». (Смеются).
«Шторм» — грустная история, и северная суровость делает ее более благородной и абстрактной
А когда вы год назад искали дом под Петербургом, чтобы в нем поселиться и писать — это к съемкам «Шторма» готовились?
Борис: У нас эта поездка в итоге не состоялась. Но вообще «Шторм» очень про Питер. Тут сошлись две вещи. Первая — мне очень нравится работать с местным продакшном «Глобус-Фильм». Это выдающиеся люди, которым в России нет равных в области продюсирования и администрирования. Если ты что-то просишь, а они не могут, то не остается ни единого сомнения: это в принципе невозможно. Я знаю, что они предпринимают все, чтобы сериал или кино получилось. Я очень просил продюсера сотрудничать с «Глобусом», и он такую возможность предоставил. Второе обстоятельство заключалось в том, что у нас поначалу в сценарии было много природных явлений: землетрясение, ливень, град.
Наталия: Было важно связать все с морем, но потом мы поняли, что это не юг России, а северная история — нуар.
Борис: Я ужасно боялся снимать в Питере в январе и феврале, но, оказалось, напрасно: выдалась белоснежная зима, мороз -15-20, не было ветра. Кронштадт, где проходили съемки, идеален нам по масштабу — нужен был провинциальный город с населением в 600-700 тысяч. Плюс фоном море. Все это дает ощущение средней полосы — здесь мрачно, а дальше — еще страшнее и неприятнее. У нас ведь достаточно грустная история, и северная суровость делает ее более благородной и абстрактной: не бытовой.
Зачем были нужны все эти явления природы?
Борис: Природа рифмовалась с состоянием героев — их тоже штормило и колбасило. Но мы быстро осознали, что не можем представить себе в Кронштадте землетрясение, поэтому остался дождь. А потом все в итоге превратилось в зиму.
Почему «Шторм» — это драма? Здесь почти нет комедийных элементов, которые были в той же «Аритмии».
Наталия: Да, у меня все серьезно, на голубом глазу. Я и хотела сделать жесткую драму без шуточек.
Борис: Я всегда прошу Наташу, чтобы было смешное, а здесь почему-то не хотелось. Некоторые забавные вещи оставались в сценарии, но на съемках ушли, так как совершенно не лепились с характерами героев Александра Робака, и . Мне было тяжело, я никогда так не делал, но правильнее показалось обойтись без юмора.
На «Кинотавре», где у вас был премьерный показ серий, кто-то из коллег сказал: «Боря хочет сделать сериал про ментов с человеческими лицами». Справедливо?
Борис: Наоборот, когда мы все это начинали — я вообще не подозревал, что буду снимать про ментов.
Наталия: А я — что буду писать про них.
Борис: Это не вопрос классовой ненависти, а практический подход. Мент в России очень сильно отличается от американского. В США они тоже бывают хорошими и плохими, но все-таки несут закон и защищают человека. У нас же мент — это внежанровая вещь. Ты подходишь к нему спросить, как пройти до нужной тебе улицы, или он направляется к тебе — это всегда перемена участи. Никто не знает, что произойдет дальше. Либо он покажет тебе дорогу, либо подкинет наркотики, и ты присядешь на много лет. В этом смысле описывать мента как человека сложно, потому что это очень ускользающая субстанция.
С другой стороны, это очень закрытая и коррумпированная система, она не терпит в себе людей, которые работают не по правилам их сообщества. Но есть более элитное подразделение — следователи. Они не просто доильщики, у них есть повод думать головой. Среди них есть такие, как наш главный герой, про него говорят: «Он взяток не берет, потому что адреналиновый мудак».
Наталия: Мы встречались с одним очень крутым следователем в отставке. Он рассказывал много историй о том, как существуют люди в этой системе. Например, он и его напарник обнаружили мошенническую схему, как отбирают квартиры у недееспособных. Оказалось, в ней замешаны очень мощные силы. Им начали угрожать, ему машину взорвали. Начальники говорили: «Не лезьте». Но у него сработала эта адреналиновая история — первый раз в жизни что-то ради людей сделать. История не о том, что он хороший или плохой, а как человеческое начинает работать против своей же системы. Очень интересный амбивалентный мир.
У нас мент — это внежанровая вещь
А сложно быть в контексте сегодняшнего дня и при этом избегать обвинений в спекуляции?
Борис: Мы нарвались на очень много совпадений. Например, Наташа начала писать сценарий, а потом случилась трагедия в «Зимней вишне». Мы даже думали уйти от этой истории, потому что скорость реакции на события важна для журналистики, а в кино — вредная вещь, здесь нужна дистанция. Спекуляцией заниматься ни в коем случае нельзя.
Наталия: У меня вообще иногда случается, когда что-нибудь напишешь — оно и происходит. Так было с «Сердцем мира». Так вышло с «Зимней вишней». Меня это напугало, но мы не занимаемся публицистикой. Не было задачи выступить на актуальную болезненную тему.
Существует мнение, что все лучшее, в том числе сериалы, ушло с телеэкранов в онлайн. Поэтому «Шторм» выходит в интернете?
Борис: У меня 19 лет нет телевизора, я не знаю, что такое российское ТВ сегодня. Только в гостиницах иногда могу включить. Смотрю только те сериалы, о которых много говорят.
Наталия: Большое количество телеканалов сказали, что для них «Шторм» слишком жесткий. Возможно, на ТВ есть свои представления о персонажах, они более четко разделены на хороших и плохих. У нас же не так. Даже условные антагонисты обладают человеческими свойствами, а главный герой много чего вытворяет, хотя должен нести добро. В остальном ничего скандального там нет. Даже мат — не принципиальный вопрос.
Боря, почему у вас 19 лет нет телевизора?
Борис: Мой старший сын, когда ему было 2-3 года, начал активно смотреть телевизор. Я решил, что не стоит. У нас как раз ремонт дома был, и я предложил строителям замуровать антенну. Потом пришла жена, был скандал. (Смеется). Но детям я пообещал: буду покупать все, что вы хотите, на дисках. В результате они научились смотреть не все подряд, а целенаправленно.
Наташа, а у тебя какие отношения с ТВ?
Наталия: Не особенно смотрю, но Степа (муж Наталии актер  — Прим.ред.) бывает — его очень интересует программа «Давай поженимся».
Борис: Ты уверена, что Степан хочет, чтобы все об этом знали?
Наталия: Он об этом сам говорит на каждом углу, что изучает так людей и каждый раз поражается разнообразию — там такие характеры! Ребенок у меня к телевизору не привязан. Я же ненавижу его как фон, мне нужны тишина и отсутствие экрана, который все время что-то рассказывает. Если вернуться к противостоянию ТВ и интернета — есть ли все-таки ренессанс отечественных сериалов благодаря онлайну?
Борис: Тут очень много факторов. Про первый хорошо сказал продюсер : «Одна лодка тонет, а вторую еще не построили». У ТВ цифры просмотров падают с каждым месяцем, дети вообще не понимают, что это такое — телек. А как монетизировать просмотры в интернете — никто пока не может понять. Это такой Клондайк, где все ищут золото и первый, кому это удастся, займет нишу нового телека. В этой области уже много платформ, экспериментов, работают очень талантливые люди.
Второй фактор заключается в том, что пока работающие механизмы монетизации не созданы, поэтому сериалы пытаются продать на федеральные каналы. Поэтому говорить о полной свободе в интернете нельзя, все равно при съемках прикидывают, как проект будут смотреть на ТВ. При этом HBO, например, наоборот пытается все разнести с телеком.
Третий фактор — поскольку избиратели сегодня активно уходят из телека в интернет, то скоро им несомненно займется государство. Оно будет думать, как промывать башку на новой площадке. Как там будет работать цензура — лично мне не совсем понятно.
Наталия: Я не сильно мониторю, что происходит на рынке сериалов, но после «Шторма» начала писать проект для онлайн-платформы. Пока это настоящие свобода и хулиганство с ограниченным бюджетом, но не творческими возможностями. Можно все. Посмотрим, во что это выльется.
Если все авторы, которые работают с кино, как с искусством, резко уберут руки от госденег, то никому хорошо от этого не будет
А что происходит с вашим совместным кино? Как дела с «Тремя минутами молчания» — фильмом о моряках по мотивам романа , который вы собирались снимать?
Наталия: Надеюсь, все прекрасно. Мы только закончили сценарий, и в этом виде он нам нравится. Это довольно камерная история, но при этом недешевая: все происходит в море, начинается шторм, тонет лодка, ее спасает другая — эти фрагменты здорово удорожают проект. Сейчас ищем дофинансирование, чтобы следующим летом начать снимать.
Сильно у вас меняется история?
Наталия: (Смеется). Ох!
Борис: Я вам сейчас расскажу про наш профессионализм. Мы писали эту историю год, было четыре варианта. Даже подали сценарий в . И тут — не помню точно, кто из нас сказал.
Наталия: Ты.
Борис: Да, наверное, я. «Наташ, а что если убрать главного героя?» Мы сели и перефигачили весь сценарий без этого персонажа. То есть мы год рожали протагониста, которого можно было безболезненно выкинуть за один вечер, и стало только лучше.
А кто будет героем тогда?
Борис: Все остальные. Вы упомянули, что обращались в Минкульт, но сейчас появилась обратная тенденция — снимать кино без привлечения госсредств. Можно ли работать с государством как с продюсером?
Наталия: Государство как заказчик — это неприемлемая история, я не хотела бы снимать кино про . Государство как ресурс, который дает деньги на мое авторское высказывание — да.
Борис: Мне тоже кажется, что почему нет. Это деньги не государства, а налогоплатильщиков. Они наши с вами. Госструктуры выступают просто их распределителем.
Наталия: Если все авторы, которые работают с кино, как с искусством, резко уберут руки от госденег, то никому хорошо от этого не будет. Придут другие люди с другими идеями.
Борис: Я абсолютно с этим согласен, мы живем здесь и сейчас. Не сотрудничать с государством — значит, ничего не делать. Да, есть вполне осознанный путь диссидентства, но он не для меня. Мне может нравится или нет то, что здесь происходит, но я все равно хочу в этом жить. Я не хочу дистанцироваться. Занять позицию ненависти ко всему происходящему вокруг меня — я такое уже проходил, когда делал фильм . Я был сильно вовлечен в отвращение к тому, что начинает происходить в стране. Я и сейчас похожим образом ко многому отношусь, но понял, что из-за ненависти теряю наблюдательность. Начинаю обвинять, а не изучать и рассматривать людей. Сталкиваю героев так, как мне это выгодно сценарно, вместо того, чтобы рассказать идею. Когда находишься в эмоции — не только в плохой, но и хорошей — то легко теряешь навыки. Нужно держать дистанцию, чтобы что-то объективно рассказывать.
Чтобы снимать кино и сериалы в России, нужно быть, в хорошем смысле, «адреналиновым мудаком»?
Борис: Мне кажется, да. Текст: Арсений Заневедь
Фото:
Видео дня. Советские кинозвезды, умершие в нищете
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео