Ещё
Стали известны лучшие фильмы за последние 10 лет
Стали известны лучшие фильмы за последние 10 лет
Фильмы
Актеры, которые отказались от культовых ролей
Актеры, которые отказались от культовых ролей
Актеры
Что сделали с КамАЗом из сериала "Дальнобойщики"
Что сделали с КамАЗом из сериала "Дальнобойщики"
Сериалы
Импровизации в "Место встречи изменить нельзя"
Импровизации в "Место встречи изменить нельзя"
Фильмы
Алла Пугачёва. Тот самый концерт
Алла Пугачёва. Тот самый концерт
Документальный, Музыкальный
Купить билет
Холодное сердце II
Холодное сердце II
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Рождество на двоих
Рождество на двоих
Ромком
Купить билет
Джуманджи: новый уровень
Джуманджи: новый уровень
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Ржев
Ржев
Драма, Военный
Купить билет
Достать ножи
Достать ножи
Детектив, Драма
Купить билет
Война токов
Война токов
Исторический, Триллер, Драма
Купить билет
Лев Яшин. Вратарь моей мечты
Лев Яшин. Вратарь моей мечты
Биография, Драма, Семейный
Купить билет
Сиротский Бруклин
Сиротский Бруклин
Драма, Криминальный
Купить билет
Ford против Ferrari
Ford против Ferrari
Биография, Драма, Спортивный
Купить билет
Аванпост
Аванпост
Триллер, Фантастика
Купить билет
Давай разведемся!
Давай разведемся!
Комедия
Купить билет
Грех
Грех
Биография, Исторический, Драма
Купить билет
Прекрасная эпоха
Прекрасная эпоха
Трагикомедия
Купить билет
Решала. Нулевые
Решала. Нулевые
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
21 мост
21 мост
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
Малефисента: Владычица тьмы
Малефисента: Владычица тьмы
Приключение, Фэнтези, Семейный
Купить билет
Звёздные Войны: Скайуокер. Восход
Звёздные Войны: Скайуокер. Восход
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Тварь
Тварь
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
МУЛЬТ в кино. Выпуск № 108. А нам не холодно!
МУЛЬТ в кино. Выпуск № 108. А нам не холодно!
Мультфильм
Купить билет

Олег Долин: комедия дель арте дает огромную свободу 

Олег Долин: комедия дель арте дает огромную свободу
Фото: Вести.Ru
В рамках Биеннале театрального искусства при поддержке Фонда президентских грантов в Москве проходит фестиваль «Уроки режиссуры». Это единственный в мире конкурс, жюри которого состоит исключительно из профессиональных режиссеров. В программе постановки последних двух сезонов режиссеров, чей профессиональный стаж не превышает 10 лет.
В этом году в конкурсной программе фестиваля участвуют Саша Толстошева (Москва), (Москва), (Москва), (Москва), (Санкт-Петербург), (Санкт-Петербург), Андрей Горбатый-младший (Санкт-Петербург), (Санкт-Петербург), (Ярославль), Грета Шушкевичуте (Россошь), (Екатеринбург), Джемма Аветисян (Новосибирск), Полина Кардымон (Новосибирск), (Канск), (Архангельск).
А также московский режиссер , поставивший в новом пространстве Театра Наций спектакль , а в Российском академическом молодежном театре (РАМТ) постановку спектаклей «Медведко» по одноименной сказке А. Н. Афанасьева, «Коновалов» по рассказу «Коновалов» и циклу статей «Несвоевременные мысли» Максима Горького и «Зобеида» .
Мы говорим с Олегом о поиске материала, жизни современного театра и, конечно, о фестивале.
— Меня всегда интересовало и интересует: почему, зачем, для чего актер (причем актер успешный, у которого есть награды) решает стать режиссером.
— У всех по разному. Я давно хотел заниматься режиссурой театра. И вообще театром. Так получилось, что будучи актером (да простят меня те, с кем я работал), я театром не занимался. Не занимался им, когда работал в Театре Армии, не занимался, работая в Школе современной пьесы или в Табакерке. Ни разу в моей жизни не случился тот театр, который мне близок и который в моем понимании и есть театр. У актерской судьбы разные пути.
А потом совпало: у меня был довольно успешный актерский год с наградами, лауреатством, и я решил поступать на режиссуру. Меня не очень хотели брать. (я к нему поступал) сказал: «Олег, я вас знаю. Вы — актер. Зачем вам режиссура? Это актерская блажь!» Но еще во время учебы в Щуке, да даже и раньше, мне всегда нравилось что-то выдумывать, собирать людей, объединять их какой-то затеей. Поэтому для меня поступление на режиссуру было совершенно не «вдруг». Я, конечно, довольно радикально поступил (не в смысле подвигов). Я актерство совсем оставил. Та работа закончилась: я все обязательства выполнил, доснялся везде, где надо было сниматься, доиграл все, что я должен был играть.
На сегодняшний день я только режиссер театра. И когда меня называют актером, я удивляюсь. Актер каждый день выходит на сцену. Я не выхожу года два, а в кино я перестал сниматься три года назад.
— У вас несколько постановок в разных театрах. И, хотя вы — ученик Женовача, больше всего в РАМТе. В следующем сезоне тоже будет в РАМТе.
— Это связано с тем, что мои идеи, названия, которые я приношу, замыслы, которые у меня появляются, здесь можно реализовать. Будучи чутким и опытным руководителем, что-то слышит в моих предложениях. Бывает, когда мы говорим, Алексей Владимирович не совсем понимает, что я предлагаю, тогда мы вместе находим решение. Но все, что идет в РАМТе и в Москве, — это мои затеи. Осваивать чужой материал я пока не научился, разве что оперу сейчас буду делать — вот ее мне предложили. Но поскольку это мой любимый (британский композитор, дирижер и пианист), я с удовольствием откликнулся.
— В 2011 году сыграл в фильме менеджера бейсбольной команды. Это была очень интересная работа — для актера. Но не для зрителя. Ваши спектакли (в первую очередь «Коновалов», поскольку к Горькому в России относятся предвзято плохо) очень интересны с точки зрения интерпретации материала. Но зрителю они могут показаться сложными. Как вы выбираете, с чем работать?
— По всякому. Я стараюсь читать. Иногда возвращаюсь к названиям: у меня есть список названий. Какие-то вещи я давно хочу поставить, но у меня нет к ним «ключей», и я не знаю — как. Я возвращаюсь к ним: прошло полгода, может с другого ракурса посмотреть эту пьесу, прозу. Есть произведения, которые я вроде как придумал как сделать, но они ждут реализации. Отдельно веду работу с прозой. Например, «Коновалов» — это моя литературная композиция. Это литературное произведение, над которым проведена полноценная работа: внутрь рассказа я поместил горьковские статьи. У меня есть композиции, которые пока ни мною, ни кем другим не поставлены. Они готовы для театра, но лежат: им чего-то не хватает. Иногда игра продумана, а иногда композиция есть, мне нравится как она звучит, но я еще не выдумал как это сделать на сцене.
Вы говорите — сложный. Мне он таким не кажется. Есть бетонный гроб советского и школьного Горького, когда в голове возникает образ усатого дяди рядом с Лениным и Сталиным. И есть настоящий Горький, которого мы в России не знаем. Мы не читаем раннего Горького. Мы проходим его в школе совсем чуть-чуть, у нас остается впечатление о каких-то грязных людях, тряпках, тазах, а он невероятный автор. Невероятный! С удивительной и страшной судьбой. В театре он не открыт. Я смотрел много разных спектаклей. Среди них есть хорошие, но всерьез Горький русским театром еще не вскрыт и по настоящему не переосмыслен. Он вообще не бытовой. Его принято считать реалистом, но он лежит абсолютно в другой культурной и литературной плоскости. Я его очень люблю, и сейчас я тоже Горьким занимаюсь со студентами в ГИТИСе. Я не оставляю мыслей об этом авторе, он мне очень близок.
— Часто говорят, что русские и итальянцы похожи во многом. Тем не менее, комедия дель арте у нас не прижилась. Ни в театре, ни в кино этот жанр не виден. Навскидку можно назвать «Турандот» в Вахтангове, фильм . Разве это не упущение? Ведь вашу «Зобеиду» по Карло Гоцци все понимают. Каждый по своему. Но я видела, с каким восторгом ее принимают зрители всех возрастов.
— Конечно, это не русский, а классический итальянский материал. И чтобы зритель его понял, надо сначала влезть туда, а в Гоцци никто не залезает. В детстве я смотрел замечательные спектакли, но, чтобы понять традицию венецианской театральной, актерской, масочной школы, в нее надо углубиться, узнать про нее. Об этом есть наши книги и переводные. Про самого Гоцци, театр Карло Гольдони, Пьетро Кьяри — про все хитросплетения их судеб, про войну между реалистической и фантазерски-хулиганской поэтическими школами. Если вгрызаться в это с увлечением, с любознательностью, все большие авторы сумеют делать подарки. Но надо не вгрызаться с идеей: я сейчас скручу этого автора — что он мог написать в 18 веке, а с желанием постичь и понять. Ведь тогда совсем не дураки жили.
— В комедии дель арте помимо основного сюжета обязательно присутствует импровизация. В вашей постановке я увидела следование сюжету фьябы Гоцци «Зобеида» и вольную часть, современную, вплетенную вами и артистами. Но неужели каждый раз выходя перед публикой артисты импровизируют?
— Вы можете прийти несколько раз, чтобы увидеть: мало того, что это импровизация, игра — во многом личное дело актера. У него есть зоны, где он волен говорить практически все, что ему вздумается. Это иногда заваливается в довольно скабрезную тему, но и так может быть. Сегодня вот такое. Потому что театр — живой. Актер пошутил чрезмерно, дальше вступает мера вкуса, таланта актера. Но вы правы, такие зоны позволительны в этом жанре и даже приветствуются. Куски ad libitum (на собственное усмотрение) уравновешивают поэтическую и очень строгую структуру пьесы.
— «Зобеиду» играют во дворе РАМТа — что, насколько мне известно, было вашей задумкой.
— В первую очередь это связано с тем, что основная сцена перегружена другими постановками и двор развязывал руки с точки зрения выпуска. Мне давно хотелось поставить «Зобеиду». Я ее не раз предлагал, но она малоизвестна. Ее очень трудно найти: в интернете текста нет, а последнее печатное издание — 56-го года. В библиотеку можно пойти — там есть. Что я, собственно, и сделал. Двор возвращал нас к истокам осознания, что такое театр, что такое маска, сидящий напротив зритель, и убирал все театральные неправды. Я имею в виду барьеры. В театре сцена, зритель, занавес, кулисы. А у нас ничего нет. Только актеры и зрители. Ну и маски. Какие-то приспособления есть, но театральный человек увидит, что это полностью актерский театр: там есть жесткий рисунок и работа актеров. Еще, конечно, моя подготовительная работа.
— Сложная?
— Большая. Прежде всего связанная с русской актерской школой, которая предполагает сильное психологическое погружение. О том, что надо почувствовать героя, говорят с института. Этому учат Станиславский, . А мы вообще ничего не знаем о том, что было до Станиславского. Его «система» появилась в конце 19 века. Каким же образом люди играли в театре до этого?
— А ведь были крепостные актеры, игрой которых все восхищались!
— Были великие авторы и великие артисты. Как играли Островского русские актеры? Как играли итальянцы в 18 веке на площадях посреди венецианского карнавала? Значит у них были пути? И эти пути «старого театра» мне очень интересны. А труппа Шекспира, где все дружили, пока не начали умирать от старости? Там один актер играл Просперо в конце жизни, а начинал с Ромео. Понятно, что Шекспир писал под определенных людей, все так писали. Большие авторы жили театром. В современной драматургии много говорят о кризисе. А он, мне кажется, в первую очередь связан с оторванностью драматургов от театра. А те, кто в театре, как , у них завязывается роман.
— Вы — участник фестиваля «Уроки режиссуры» в рамках Биеннале театрального искусства.
— Здорово, что появляются фестивали, поддерживающие новые течения. Не людей, а именно начинания — это мне очень дорого. И отрадно, что наш маленький очаг сопротивления психологическому театру привлек к себе внимание. Это очень интересно и необычно для русской традиции, что наше направление, лишенная второго плана школа масочного театра тоже представлена. Такого не хватает Москве. Мы все очень серьезные, насупленные. Не хватает легкого разговора про важное.
— А есть необходимость участвовать в таком конкурсе? Внутренняя потребность, чтобы вас, вашу работу оценивали профессионалы?
— Я не воспринимаю это как оценку. Здорово, что идет процесс коммуникаций, встреч. Когда большие мастера приходят к молодым не с позиции: мы, корифеи, смотрим на вас свысока, а оценивают как коллеги, с точки зрения цеховых вещей, это бесконечно важно. Замечательно, когда идет обмен идеями, смыслами У нас в стране сейчас такое время, когда театр живет, дышит, с ним постоянно что-то происходит. Что-то мы отвергаем, считая ужасным, что-то заставляет задуматься. Но идет бесконечно движение. И такие конкурсы работают на это.
— Поскольку «Зобеида» — уличный спектакль, а московская зима холоднее венецианской, у вас будет перерыв. Остается только «Коновалов». Будет время, чтобы начать работу над новыми проектами.
— Уже начал. Я занимаюсь новой масочной историей. Скорее всего, это снова будет Гоцци. Сначала я думал, что неправильно снова заниматься тем же автором, той же идеей площадного театра, но потом решил, что его так мало, а на него настолько живо отзывается зритель (как дети так и взрослые), что пускай будет несколько таких спектаклей. Мы с художником посоветовались и решили, что это будет серийная история. Как я сказал, очаги сопротивления психологическому театру в Москве. Мне очень хочется, чтобы русские молодые актеры попробовали эту школу
— Кстати, они вам что-то говорят — что чувствуют?
— Для них это очень интересный опыт. Он дает огромную свободу. Вместе с тем многое связано со зрительским вниманием, а этих правил нет в обычной театральной школе. И если ты этот инструментарий осваиваешь и укладываешь, открываются потрясающие возможности по работе со зрителем. Поэтому я продолжу работать в данном направлении. К Новому году мы надеемся выпустить новый спектакль. Есть и другие замыслы.
Видео дня. Что стало с актерами из фильма «ДМБ»
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео