Ещё
Самые ожидаемые фильмы ужасов 2020 года
Самые ожидаемые фильмы ужасов 2020 года
Фильмы
Энистон напугала фанатов, выпрыгивая из-за дивана
Энистон напугала фанатов, выпрыгивая из-за дивана
ТВ
"Скандалы, ультиматумы, запои, ловля его по Москве"
"Скандалы, ультиматумы, запои, ловля его по Москве"
Актеры
Картина "Текст" стала лучшим фильмом года
Картина "Текст" стала лучшим фильмом года
Фильмы

Галантная резиденция. Музей-усадьба «Кусково» тщательно оберегает свою подлинность 

Галантная резиденция. Музей-усадьба «Кусково» тщательно оберегает свою подлинность
Фото: Вечерняя Москва
ЭКСКЛЮЗИВ «ВМ». Мы продолжаем традиционную рубрику «ВМ» «Заповедники и парки». Сегодня наш собеседник — , директор музея-усадьбы «Кусково». В усадьбе только что закончился очередной этап реставрации. Презентовали возрожденный «Грот» — павильон середины XVIII столетия, имитирующий подводную пещеру, уникальный для России образец архитектуры Галантного века. Сергей Авдонин ни разу не давал больших интервью, но в честь этого сделал исключение для нас.
Еще до презентации «Грота» к нему началось паломничество посетителей. Из-за этого респектабельная усадьба в начале осени неожиданно попала в скандальные новости. Некий блогер выложил фотографию одной из скульптур снаружи «Грота», у которой босые ступни выглядят как двупалые лапы, и возопил: «Это „новый взгляд“ новых реставраторов?» Сергей Авдонин назначил встречу возле этой скульптуры, чтобы я смогла убедиться: у мраморной богини обе ступни «комплектные», просто большие пальцы непропорционально велики. Фигуру ваял самоучка XVIII века, не знавший анатомии, а реставратор не имел права его корректировать. Наш дальнейший путь в Швейцарский домик, где располагается администрация «Кускова», незаметно перерос в экскурсию.
Взгляд через крепежное кольцо
— Сергей Владимирович, расскажите о себе…
— Родился в Москве 21 ноября 1969 года. Окончил медучилище № 37 — я по первому образованию фельдшер. У меня приличный больничный стаж. А потом — девяностые. Надо было думать, как кормить семью. Тогда как раз начиналась подготовка к празднованию 50-летия Победы и 850-летия Москвы, было много работы в сфере реставрации памятников, музеев. И я перешел в одну структуру, подведомственную Комитету по культуре.
— Почему в сферу культуры?
— Моя мать больше сорока лет работала во Всесоюзном художественно-производственном объединении имени Вучетича, и я там подрабатывал во время школьных каникул — делал в столярном цехе ящики для картин и декорации. Так что в культуру я не с улицы пришел. Уже работая на новом месте, я в 1995 году получил образование инженера-экономиста, специальность — «антикризисное управление». В 1996 году стал помощником руководителя Выставочного зала «Новый Манеж», с 2001-го — первым заместителем директора. А в августе 2007 года меня вызвал руководитель Департамента культуры и сказал: очень надо разобраться с некоторыми проблемами в «Кускове».
— Вы до этого здесь бывали?
— «Новый Манеж» был базой Комитета по культуре на предмет организации выездных выставок, а они проходили в том числе и в «Кускове». Так что бывал здесь много раз — для того, чтобы обеспечить правильную упаковку, транспортировку, монтаж-демонтаж. Загрузка была такая, что некогда было посмотреть по сторонам и отметить, какая вокруг красота. Да и вообще я картины и скульптуры воспринимал как некие предметы, требующие защиты от несчастных случаев, вандалов и нарушений температурно-влажностного режима. Меня больше интересовало, какие на картине крепежные кольца, чем то, что изображено с противоположной стороны. Такой вот профессиональный слом.
Директор за партой
— И когда вы стали видеть в произведениях искусства нечто большее?
— В 2008 году, через год после начала работы в «Кускове», я поступил в РГГУ на отделение музеологии. Три года занятий по четыре дня в неделю, с 18 до 23 часов, плюс вся суббота в институте. В 2011 году я институт окончил.
— Однокурсники знали, кто с ними учится?
— Я упросил куратора не афишировать, кто я и зачем я, чтобы преподаватели относились ко мне так же, как к остальным. Потому что я шел не за «корочкой», а за теми знаниями, которых мне не хватало. Года через полтора, конечно, все равно все узнали, но экзамены я сдавал по-прежнему, без всяких послаблений.
— Часто жалуются, что высшее образование оторвано от практики…
— Однажды замечательная дама, которая читала нам спецкурс о проектировании музеев, остановила на мне взгляд и спросила: «Почему у вас такое скептическое выражение лица?» Я сказал, что работаю «на земле» и знаю, что-то, что в проекте записано, реализуемо, дай бог, если процентов на 5–10. «Ваша беда в том, что вы много знаете», — заявила преподавательница. Может, она и права. Человек, который не знает подводных камней, идет как танк, и у него проект может воплотиться… ну, скажем, процентов на 15–20.
— И что за «подводные камни» были у вас в первые годы работы?
— Проблемы были связаны с чисто внешними обстоятельствами. Пришлось поучаствовать и в проверке, и в судах. В результате 99 процентов претензий к нам были сняты. Существовал мораторий на оформление имущественных прав на спорные памятники (принадлежавшие то ли федеральному правительству, то ли субъектам РФ). Если они не оформлены, значит, их как бы нет, и трата денег на их содержание — нецелевое использование бюджетных средств. Эти проблемы разрешились только к 2011— 2012 годам. Некоторый порядок надо было навести в управлении музеем и контроле за денежными потоками. В 2007 году музей получил 22 млн внебюджетных доходов за год, а в 2008 году — уже 34 млн А затем начала расти посещаемость. Тут много факторов — и усиление внутреннего туризма в связи с финансовым кризисом, а затем — с санкциями, и внимание к сфере культуры вообще и к нашему музею — в частности.
Век нынешний и век минувший
— Фигуры львов, мимо которых мы только что прошли, сияют свежей белизной. Это все благодаря бережной реставрации?
— Нет, мы заменили 16 скульптур точными копиями. Мрамор в наших условиях разрушается, а некоторые посетители, к сожалению, этому помогают. Наши львы низенькие, поэтому им на головы иногда сажают детей, целуют накрашенными губами в мордочки. Подлинники отреставрированы, и мы планируем их выставить в Американской оранжерее — она сама на реставрации и откроется, по нашим планам, к декабрю 2020 года.
— Из-за переезда львов в помещение другим экспонатам пришлось потесниться, а такое, наверное, случается редко?
— Основу музея составляет национализированное собрание графов Шереметевых. Это около восьми тысяч предметов. Но даже этот фонд пополняется. Недавно мы купили две картины Петра Петровичева, который в 1920-е годы много рисовал в усадьбе с натуры. А в Музее керамики есть и предметы из стекла и фарфора, созданные в XXI веке. Но мы, разумеется, не комплектуемся изделиями серийного производства. Всего у нас больше 50 тысяч единиц хранения, и мы, как любой музей, страдаем от недостатка площадей для экспонирования. Сейчас для московских музеев строят фондохранилище на Элеваторной улице. Мы надеемся отправить туда тысячу экспонатов, в основном крупномеры. Там предусмотрены открытая реставрация и открытое хранение.
— И там покажут то, что никогда не выставлялось здесь?
— Там можно будет впервые показать публике две кареты (одна из основного собрания Шереметевых, другая поступила к нам из Музеев Кремля в 1950-е годы) и походный шатер графа  — он высотой 5,5 метра и 10 метров в диаметре. А в Кухонном флигеле, в котором они сейчас хранятся, восстановить собственно кухню, как сделали в Петергофе. Конечно, готовить там не будут, но посетителям будет интересно посмотреть на все эти медные сковородки. Сейчас всевозможные бытовые помещения в старинных усадьбах пользуются большим интересом.
С миру по квадратику
— У вас, собственно, и сейчас идет открытая реставрация — дворец укутан сеткой, но работает.
— Мы не сторонники того, чтобы закрывать павильон для посещений. Мы предупредили на сайте, что у нас идут работы на фасаде, но все равно люди сюда едут — за красотой, за скрипом паркета. Мы планируем действовать «захватками» — реставрировать отдельными участками, зал за залом. Так делают, например, в Царском Селе. Процесс растянется лет на пять. Работы можно проводить только с апреля по ноябрь, потому что дворец не отапливается и не освещается. Шереметевы же приезжали сюда только летом.
— Но теперь-то почему не провести туда отопление и электричество?
— Эта проблема обсуждается уже почти полвека. До сих пор нет однозначного ответа на вопрос, не рассохнутся ли при повышении температуры деревянные стены, не заведутся ли в них жучки. А быть Геростратом совсем не хочется…
— А каково служителям в таких архаичных условиях? Им же и чаю себе вскипятить негде?
— Все бытовые помещения находятся в павильоне «Сушилка», поэтому часы отдыха у сотрудников «плавающие». Зимой смотрители сменяются через каждый час.
— Реставрации проводятся на бюджетные средства?
— Почти все. Вот мы с вами вернулись в Танцевальный зал дворца — видите картину «Хозяйка на кухне»? Это работа нидерландского художника Питера Арсена, последняя четверть XVI века. Она была вся покоробившаяся. Мы вспомнили об опыте одного из европейских музеев — там хотели приобрести одну картину для постоянной экспозиции. Ее взяли на выставку, а рядом повесили репродукцию, разбитую на квадратики, обозначенные буквами и цифрами (С-3, Р-15). Каждый мог выбрать фрагмент, который будет «выкуплен» на его средства, и получить соответствующий сертификат. А мы решили таким же методом краудфандинга собрать деньги на реставрацию «Хозяйки». Нам нужно было 1 млн 184 тысячи рублей. Мы разбили ее репродукцию на 592 квадратика, минимальной суммой пожертвования за каждый было 2 тысячи рублей.
— Кто первым купил себе квадратик?
— Мальчик четырнадцати лет. Чтобы подарить сертификат своей подружке. Средства мы собрали за год. Мы постоянно обновляли информацию на сайте о том, сколько денег уже собрано. В Государственном НИИ реставрации только на выпрямление «Хозяйки» на специальном столе ушло полтора года. В 2014 году состоялась торжественная презентация обновленной картины. А теперь мы собираем таким же способом средства на спасение другого шедевра — «Корабли в гавани Флиссингена». Это работа неизвестного голландского художника XVII века. Теперь минимальная стоимость одного фрагмента — 5 тысяч рублей. Уже собрано более 560 тысяч рублей, а нужно почти 4 миллиона.
Кино — да, каруселям — нет — Из чего складываются внебюджетные доходы «Кускова»?
— Процентов 30 — входные билеты. Еще столько же — плата за экскурсии. Остальное — дополнительные услуги. У нас есть отдел общественного питания — вместо того чтобы сдавать кафе кому-то в аренду, мы занимаемся им сами. Летом работает лодочная станция. В любое время года проводятся свадьбы и корпоративы. Ну и, конечно, киносъемки — тоже большая статья доходов. При мне здесь снимали эпизоды для фильмов , сериалов «Тайны дворцовых переворотов» и «Екатерина», множество клипов…
— Нашествие съемочной группы, наверное, большое испытание для вас?
— Один молодой клипмейкер спросил, нельзя ли, чтобы по дворцовым залам проехал гоночный автомобиль. Получив отказ, спросил: «А если заплатить побольше?» Но даже за опытными режиссерами приходится следить, особенно при съемках внутри павильонов. Ведь для съемочной группы все предметы вокруг — прежде всего декорация. А для нас — музейные экспонаты, ни один из которых нельзя трогать руками. Все, на что мы можем пойти в крайнем случае — убрать из кадра стул-экспонат и разрешить поставить на его место стул из реквизита. Одного героя в дворцовом интерьере должны были отравить, он ронял стакан, из которого выпил яд. У нас было снято, как пустой стакан выпадает из его руки. Приземлялся он на огромный лист поролона, застеленного целлофаном. Кадр, где стакан разбивается о паркет, снимали уже в павильоне. Вообще по нашему паркету можно ходить только в специальных тапках — он же из XVIII века. В таких случаях стараются, чтобы ноги актера в кадр не попадали. Но в фильме «Ширли-Мырли» в сцене свадьбы, которую снимали в нашем дворце, можно заметить, что половина актеров обута в тапки — оператор и монтажер недосмотрели.
— А если режиссеру надо, чтобы галантный кавалер или дама были видны вплоть до туфелек? Да и паркет показать хочется?
— В таких случаях мы заставляем подклеивать к подошвам специальный войлок. Однажды эта подметка отклеилась, актер нечаянно чиркнул каблуком по паркету и оставил черную полосу. Наши хранители тут же остановили съемку и вызвали реставраторов.
— Вам не предлагали смягчить правила, превратиться в обычный парк культуры и отдыха?
— Много лет назад, когда только началось облагораживание парков, всем стали настоятельно рекомендовать прокладывать в них лыжные трассы и велодорожки, ставить качели и карусели. Я несколько раз объяснял по телефону, что в Версале же никому не придет в голову устанавливать колесо обозрения. А потом спросил у звонивших, а были ли они у нас хоть раз. Оказалось, что нет. Тогда я пригласил их в усадьбу и предложил выбрать, где же, по их мнению, надо поставить аттракционы. Минут через десять гости признали, что «Кусково» — это, как говорится, «совсем про другое».
ИСТОРИЯ
В 1740–1760-е годы генерал-аншеф (1713–1788) выстроил в своем родовом имении Кусково архитектурно-парковый ансамбль для торжественных приемов и многолюдных праздников. После его кончины усадьба стала понемногу приходить в упадок. Этому способствовала Отечественная война — в 1812 году в усадьбе разместился корпус маршала Нея (считается, что некоторые повреждения на гобеленах во дворце сделаны французскими штыками). Лишь при последнем владельце, Сергее Шереметеве, привели в порядок сад, высадили новые деревья около прудов. После революции 1917 года усадьбу национализировали. 23 октября 1918 года был создан Государственный музей-усадьба «Кусково», с 1 мая 1919 года его открыли для посещения. В 1932 году фонды были дополнены выдающейся коллекцией Государственного музея керамики, существовавшего с 1918 года, а с 1938 года оба музея объединили в один комплекс.
Читайте также: Майкл Рокфеллер: У российской экономики большое будущее
Видео дня. Какую шутку Раневская не простила Рине Зеленой
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео