Ещё

Эпизоды для своих комедий Гайдай подсмотрел на войне 

Эпизоды для своих комедий Гайдай подсмотрел на войне
Фото: ИД "Собеседник"
Режиссера война застала в тот момент, когда он только получил аттестат об окончании школы. А на следующий год, в феврале 1942-го, молодой человек был призван в армию. На фронте Гайдай воевал несколько месяцев, затем — ранение, череда госпиталей и операций.
Объезжал лошадей для фронта
— Лёня не любил много рассказывать о войне, говорил, что те, кто там не был, все равно не поймут, что на фронте пережили люди, — делится с «Собеседником» вдова режиссера . — Зато после фронта в нем появилась уверенность, что после таких страшных жертв нужно дать людям радость. Что он и делал всю жизнь. Как ни странно это прозвучит, но именно эта чудовищная война сделала из него мастера комедии.
Вдова Леонида Гайдая: Мне уже 85, сколько можно жить!
О начале войны 18-летний Лёня узнал в Иркутске, где тогда проживал с родителями. Сам Гайдай позже вспоминал: «Это было в 17 часов по иркутскому времени. Как раз в это время я с папой сажал тополя перед домом. Почему-то в это время нам (я имею в виду нашей школе) было очень весело, каждый хотел быстрее попасть в армию, отправиться на фронт воевать с фашистами. Многих постепенно призывали. Я, зная, что обязательно буду призван, в сентябре 1941 года поступил на работу в Иркутский областной драматический театр рабочим сцены… Вскоре в Иркутск был эвакуирован московский Театр сатиры, а иркутский театр уехал работать в Черемхово. Я был оставлен в Театре сатиры. Работал — ставил декорации, открывал и закрывал занавес… Почти все спектакли выучил наизусть… 7 февраля 1942 года наконец был призван в армию. Запомнился эпизод: нас уже погрузили в теплушки, вечер, и вдруг я слышу: „Лёня!“ Выглянул и увидел маму с узелочком. Как она меня нашла — уму непостижимо… Принесла свежеиспеченных пирожков…»
Война для Гайдая закончилась
в 1943-м — после ранения
Призывников привезли в Забайкальский край на станцию Ага. Юнцов каждый день отправляли за 15 километров вглубь леса рубить деревья, таскать бревна, а затем строить конюшни. Вскоре из Монголии пригнали табун лошадей. В кратчайший срок Гайдай окончил полковое училище, получил звание сержанта и был назначен командиром отделения.
«Задача наша была такая: из диких лошадок сделать более или менее послушных, — вспоминал Леонид Иович. — Ловили их арканом (особенно это удавалось бурятам, которые были в нашей части), приучали к недоуздку, потом к узде, затем к седлу, объезжали. Бывало, мы садились на этих монгольских лошадок, ноги наши на земле, а лошадки из-под нас выходят. Они ведь низкорослые».
Кстати, об этом режиссер вспомнит, когда будет снимать фильм «Кавказская пленница», где посадит Шурика на небольшого ослика.
Фото с историей: не кавказская, а крымская пленница
Забавная сцена проезда Шурика на ослике
«родом» из 1942-го «После этого прирученных лошадей отправляли на фронт, — продолжал Гайдай. — А с ними уезжал кто-либо из нашей части. Я был на хорошем счету. Начальству нравилось, как я «поставленным голосом» подавал команды. Бывало, устраивался такой спектакль. В выходной день, когда все отдыхали в казарме (а казарма была огромная — вмещала два эскадрона, целый дивизион), а я был дежурным по дивизиону, мне один из дневальных сообщал, что идет командир полка. Я специально уходил подальше от входных дверей и ждал. Вскоре раздавался крик дневального: «Дежурный, к выходу!» Я, придерживая шашку (ее полагалось носить только дежурному), стремглав бросался к выходу. Увидев командира, я на всю казарму орал: «Дивизион! Встать! Смирно!» Грохот встающих и тишина. Строевым подхожу к командиру и четко докладываю. Командир полка не торопится давать команду «Вольно!», медленно идет по проходу, образованному двухэтажными нарами, вглядывается в стоящих по стойке смирно красноармейцев. Я, держа руку под козырек, сопровождаю его. Тишина. Только наши шаги. Пройдет командир этак метров 30, а потом скажет мне тихо: «Вольно». Тут я благим матом (хотя тишина) орал: «Вольно-о-о!» Снова шум, говор. Начальству это нравилось».
В июне 1942 года Леонид Гайдай был посажен на гауптвахту на десять суток. За то, что ночью вместо дежурства отправился спать в чужой эскадрон. А ночью случилось неожиданное: выпал снег. В июне! Нужно было дать команду накрывать лошадей попонами. Появился командир полка, стали искать Гайдая и нашли в чужом эскадроне.
Предлагали ампутировать ногу
Вскоре начинающих бойцов отправили в Череповец, где шло формирование дивизии. Там произошел эпизод, который потом режиссер вставит в фильм «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика» (новелла ).
Когда военком начал распределение, то спросил: «Кто в артиллерию?» «Я!» — закричал Гайдай, которому не терпелось оказаться уже на фронте. «Кто в кавалерию?» — «Я!» — «Во флот?» — «Я!» — «В разведку?» — «Я!» — «Да подождите вы, Гайдай! Дайте огласить весь список». В результате его определили в разведку.
В «оригинале» на месте милиционера был военком,
а вместо хулигана — сам Гайдай.
«Я!» — отвечал он на все вопросы,
желая поскорее попасть на фронт
— Он тогда смог обмануть военкома, — смеется Гребешкова. — На вопрос «Кто знает немецкий?» тут же вышел из строя. А знал-то он по-немецки всего одно стихотворение. Вот его и начал декламировать. Ему поверили, и так он стал разведчиком. Даже не знаю, как он такой худой таскал на себе языков, но таскал.
Гайдай был зачислен во взвод пешей разведки рядовым
1263-го стрелкового полка 381-й стрелковой дивизии. Был короткий период учебы в лагере под Можайском, а потом — Калининский фронт. В декабре 1942 года Леонида Иовича наградили медалью «За боевые заслуги». Как указано в документах: «В боях за деревню Енкино 14 декабря 1942 года сержант Гайдай забросал гранатами огневую точку противника, уничтожил 3-х немцев и участвовал в захвате пленных».
Война для него закончилась в марте 1943 года: в Псковской области Гайдай был тяжело ранен.
— Он рассказывал: «Иду, тяжело невозможно! Только я переложил языка на другого (их там пять человек было), иду последний. Все уже прошли, а я иду, еле ноги волочу. И смотрю: проволочка какая-то. Я эту проволочку — раз!» Мина. На мине подорвался. И у него до конца жизни был свищ, из которого выходили осколки. Я говорю: «Лёнь, ну поехали к хорошему доктору». Он отмахивался: «Не волнуйся, я умру на своих ногах».
Леонид Иович побывал в госпиталях разных городов: Великие Луки, Калинин, Иваново, пережил пять многочасовых хирургических операций. Поначалу правую ногу хотели ампутировать, но Гайдай категорически отказывался. Он уже тогда твердо решил стать артистом, говорил: «Одноногих актеров не бывает!»
Будучи больным, все равно не забывал о своей мечте: в госпиталях из числа пациентов и врачей организовывал труппы, ставил с ними спектакли и концерты. Почти год провел Гайдай в разных больничных стенах. Ногу ему спасли, но в январе 1944 года признали инвалидом второй группы и комиссовали. В родной Иркутск он прибыл на костылях. Потом научился ходить с тростью.
В Иркутске Гайдай окончил театральную студию при местном драмтеатре, некоторое время играл на его сцене, а в 1949 году приехал в Москву. Правда, на актерское отделение ВГИКа его не взяли, но предложили поучиться на режиссерском. До конца жизни он ходил с тростью и с осколками мины в ноге. Никто не догадывался, сколько ему это приносило боли, но Гайдай терпел, никогда не пользовался льготами, которые ему были положены как инвалиду войны, и смешил людей своими фильмами.
Читайте также:
"Влип, очкарик!" и тяжелая ноша роли Шурика
* * *
Материал вышел в издании «Собеседник» №23-2020 под заголовком «Эпизоды для своих комедий Гайдай подсмотрел на войне».
Видео дня. Неизвестные факты о съемках «Любовь и голуби»
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео