Войти в почту

«А отчего бы не повторить это?»: почему режиссеры продолжают снимать ремейки

До недавнего времени в мире в год снималось порядка 200 различных ремейков. Сейчас подсчитать их число не представляется возможным. Да и надо ли? Мысль «А отчего бы не повторить это?» приходит в голову режиссерам и продюсерам все чаще. Но что есть ремейк?

Почему режиссеры продолжают снимать ремейки
© Вечерняя Москва

Просто откровенное перелицовывание материала на новый лад, свидетельство мыслительной лени или немая констатация кризиса идей? Попробуем разобраться с «Вечерней Москвой».

Надо уметь делать искусство из жизни

, писатель, драматург, публицист:

— Однажды меня попросили довести в Литературном институте до диплома курс прозаиков: прежний руководитель семинара скоропостижно скончался. Нескольким студентам я прямо сказал, что у них, увы, нет литературных способностей. Лет через пять я обнаружил их имена в титрах чудовищных сериалов, которые заполонили экран и представляли собой неряшливую адаптацию западных сюжетов.

За последние два десятилетия у нас не вышло в эфир почти ни одного оригинального телевизионного продукта. Проблема даже не в том, что приспосабливать чужие разработки к нашему зрителю поручают явным халтурщикам. Некоторые вещи просто несовместимы с нашим менталитетом, они созданы на другом национальном и социальном материале. Иногда мне кажется, все это остаточные попытки переформатировать народ России, лишить его «самостоянья», как говорил Пушкин.

Возьмем распиаренный фильм Звягинцева «Елена», снятый по сценарию британского автора. Герой — богач, уверенный в своей правоте и нравственной чистоте. Если бы он был отпрыском баронов Ротшильдов, давно забывших криминальные истоки своих состояний, я бы еще понял. Но у нас таких типажей нет и быть не может. А ради чего Елена идет на преступление? Ее сын не работает, зато, как кролик, размножается, а один из внуков, конечно, нацист, жестоко расправляющийся с бездомными. Где вы видели в Москве многодетные русские семьи? Понятно, что речь первоначально шла об иммигрантах, которые обосновались в Лондоне, получают пособия и бесконечно рожают.

Как сказал Пастернак, «талант — единственная новость, которая всегда нова». Талант просто не может повторять что-то за кем-то, даже если хочет заработать, в силу своей природы. Но сегодня люди самостоятельно мыслящие, фактически вытеснены из кино, из телевидения этими самыми «адаптаторами». Я знаю немало случаев, когда на телевидение приносили оригинальный сценарий и получали ответ: «Неформат, мы уже купили то, что нужно, за границей».

Людей, которые могут придумать что-то новое, оригинальное, почти нет. Остается клонировать Чебурашку или эксгумировать «Бременских музыкантов». Я начал смотреть и бросил: тех же щей пожиже влей. Халтура. Настоящее искусство делают из жизни. А постмодернистское сознание понимает творчество как комфортное паразитирование на произведениях предшественников: книги делаются из книг, фильмы из фильмов, а песни из чужих мелодий.

Нет своих идей — толчем воду в ступе

, обозреватель:

— Кризис идей в киномире для меня почти очевиден, во всяком случае в сериальной его части. Без сомнения, кстати, сериалы стали качественнее — относительно недавно, если помните, в приличном обществе добрые слова о производимом тогда «мыле» справедливо считались моветоном. Но все изменилось, причем быстро: в многосерийках заняты сегодня лучшие актеры, для них пишут сценарии лучшие сценаристы, показывают их в прайм и дорого-богато пиарят — в общем, красота. Однако есть и печалька. Пока кто-то изо всех сил старается выдать оригинальный продукт, собирая на линейках original сериалы-жемчужины, другие, почуяв запах легко шинкуемой «капусты», норовят подсунуть зрителю, жадно страждущему попкорна и зрелищ, подделку, цель создания которой очевидна: деньги. Отсюда в том числе «растут ноги» и у бесконечных продолжений проектов. Стоп, оговоримся: одно дело — проекты-любимцы, героев которых народ не хотел и не хочет отпускать. Пример — . Доктора Брагина даже оживили по требованию общественности!

Но совсем иное дело, когда на чем-то свежеиспеченном, возможно даже хорошем, собираются по-быстрому срубить денег — почему бы не сделать этого «на волне интереса к проекту»? И для меня лично ничего не доказывает финансовый успех «Холопа-2», существует немало способов вытрясания денег у населения. Давайте честно: ну ведь намного слабее первого фильма это скороспелое продолжение, полное нелепостей и нестыковок.

Франшизы, франшизы, франшизы. То же самое, но чуть иначе. Предсказуемые ходы в расплодившихся историях про маньяков, соревнование идет по принципу «а у нас крови больше и планка натуралистичности задрана до потолка». Провальная «Кавказская пленница-2», ремейк гайдаевской, не окупившая даже собственный бюджет на кассовых сборах, — зачем ее снимали? И неужели, выпуская новогоднюю картину «Иван Васильевич меняет все», на ТНТ сочли креативом использование почти классических уже героев в якобы новом обрамлении? Ну дурной же тон! Оставьте в покое Буншу, придумайте своего — и мы посмеемся вместе. А народ не Ермошка. Оригинальный проект — да возьмите хоть «Хрустальный» — врезается в память и живет там. Иным урок, не иначе...

Как издатели читателя перевоспитывали

, писатель:

— Понятие ремейка в современной литературе многослойно. Корни его уходят в глубокое прошлое, едва ли не во времена летописей, когда мифологические авторы охотно заимствовали друг у друга сюжеты, приспосабливая их к текущему моменту. Даже в поднадзорной советской литературе полностью отменить ремейк было невозможно. Что такое , как не переработка сказки ? Ремейк расцветает и теснит привычную литературу в периоды, когда меняется политическая, экономическая, социальная, но главное — духовная основа общества, как это произошло в России в конце восьмидесятых — начале девяностых годов.

Девизом перешедших в частные руки издательств стала прибыль любой ценой. Они воспитали читателя, отзывающегося не на качество литературы, а на информационный и премиальный шум вокруг того или иного произведения.

В начале девяностых годов серию романов-ремейков по русской классике затеяло издательство «Захаров». Коллектив скрывшихся под псевдонимами авторов порадовал читателей новыми вариантами «Идиота», «», «Отцов и детей» и даже «Старика Хоттабыча». Не брезговали ремейком и известные писатели. По мотивам «Прощания с Матерой» Распутина написал повесть «Зона затопления», а роман на основе повести Чехова . Впрочем, в российской литературе ремейк не стал господствующим жанром, как в кино и театре. Сегодня, когда в силу известных причин отношение государства к литературе меняется, ремейк приобретает хаотичный и неконтролируемый характер. Особенно это видно в так называемой литературе взросления, то есть книгах для подростков. На этом поле трудится целый отряд авторов, выдающих на-гора фэнтези с клонированными сюжетами типа: «Я не такой (такая), как все», «Взрослые меня не понимают», «Вампиры тоже люди» и так далее. Чем дальше, тем очевиднее становится противоречие между ориентированными на прибыль издателями, книготорговцами и сложными задачами в образовании и культуре, которые сегодня стоят перед страной. Тут ремейк точно не поможет.

С руками стало лучше, с головой и душой — хуже

Григорий Пернавский, военный историк, публицист, издатель:

— В последние двадцать с небольшим лет не раз делали ремейки советских фильмов о Великой Отечественной войне. Повесть Эммануила Казакевича была экранизирована, под тем же названием, дважды: в 1949 и 2002 годах. Новый фильм для начала нулевых был вообще отличным: в нем неплохо, что редкость для тех времен, проработали и персонажей, и униформу. В фильме 2015 года зачем-то перекроили биографии героинь, особенно Лизы Бричкиной, которую сделали дочерью репрессированных. И все актеры — мимо типажей. Но и в экранизации 1972 года они тоже мимо типажей, надо сказать. Современные «Зори» — в большей степени как боевичок, но у них есть свои достоинства.

«Дорога на Берлин» (2015) снята, на мой взгляд, даже лучше предшественника — фильма «Двое в степи» (1962) по одноименной повести Эммануила Казакевича. Старый фильм снимал , а он все-таки театральный режиссер. А вот «Т-34» (2018) по сравнению с «Жаворонком» (1964) — просто ролик, слепленный на коленке, хоть там и танки почти как настоящие. В «Жаворонке» показаны военнопленные, к которым возвращается человеческое достоинство, которые ставят честь выше жизни. А в финале «Т-34» бывший заключенный концлагеря пожимает руку эсэсовцу, который пытался его убить...

Технический уровень фильмов о войне после начала нулевых сильно вырос: появились ездящие реплики танков, лучше стали оптика и пленка. Но кино снимают не только руками, но и головой, и душой. А вот что там в головах и душах у наших киноделов?

После фильма (это не ремейк, но он слеплен из цитат из советских фильмов про боевую авиацию — от «Балтийского неба» до «В бой идут одни «старики») видеть новые «творческие прочтения» военной классики мне совершенно не интересно. Возможно, стоит делать честные ремейки, как на Западе — когда берут весь скрипт, все диалоги, и покадрово переснимают. Так поступил, например, с хичкоковским . Я бы не отказался посмотреть новые версии «Парня из нашего города» (1942), «Она защищает Родину» (1943), «Неба Москвы» 1944 года (чтобы там были нормальные воздушные бои). Возможно, стоило бы переснять фильмы — ведь они были буквально за три копейки сделаны. Конечно, зритель вряд ли воспримет эти фильмы на том эмоциональном уровне, на котором в свое время воспринимались оригиналы, но, может, к этому и не надо стремиться.

Пересказ оригинала или новое сочинение

, обозреватель:

— Воспроизведение произведения — вот что такое ремейки. Кажется, когда в музыке играют чужую композицию на свой лад, это называется кавером. А в живописи — репродукцией. В кино чаще говорят об адаптации...

Раньше я со скепсисом относилась к переигрыванию чужих сценариев, пересъемке произведений. Мой взгляд на этот вопрос поколебался, когда в интервью один артист сказал: «Дело не в отсутствии новых историй, а в желании показать понравившуюся в иных реалиях, прожить ее еще раз». Это я понимаю: когда дочитываешь книгу или досматриваешь последние кадры и осознаешь, что хочется еще. Но...

Ведь хочется не иного, а продолжения того же. Оригинала, не пересказа.

К слову, ведь разные экранизации одного и того же литературного произведения мы не называем ремейками. Да и разве можно это делать, когда получаются абсолютно непохожие произведения искусства. Вот «Бесы» 2014 года — это и сериал , и фильм , не говоря о многочисленных прочих кинолентах. Сравнивать же эти два произведения просто немыслимо, ведь у них разная форма, задачи, наполнение, цель. Впрочем, цель как раз, возможно, одна: разобраться в природе зла. В основе истории идентичны, а произведения разные. Думаю, это ключевой момент в разговоре про ремейки. Ведь о том, что количество сюжетов ограничено, теоретики искусства уже давно не спорят.

Слышала, когда ученик приходит в художественную школу, узнает, что яблоко для него никогда больше не будет просто круглым зеленым фруктом, но что всегда придется искать, рисуя его, что-то новое. Может, в этом цель любого искусства: подсветить новые грани реальности, проявить незамеченное? Ведь самое ценное, когда при просмотре, прочтении или прослушивании ты открываешь что-то новое о мире, приобретаешь опыт и знание.

Именно поэтому я со скепсисом отношусь к ремейкам, которые пытаются воспроизвести оригинал, спекулируя на привязанности аудитории к воспоминаниям о прошлом. Другое дело те, которые играют с произведением, переиначивают его на новый лад.

Недавно узнала, что появились «Холоп: однажды в Монголии» и корейский «Мажор». Думаю, интересно было бы их оценить, чтобы понять, что сохранилось, что поменялось, и сделать выводы. Ведь в искусстве, в отличие от математики, от перестановки слагаемых меняется все, даже смыслы.